На подвальную каменную лестницу вышел кузнец в кожаном фартуке

На подвальную каменную лестницу вышел кузнец в кожаном фартуке, держа в одной руке два молота, в другой — большие клещи. Насчет кузнеца Дражко не распоряжался. Значит, его вызвал сам хозарин Ероха. Следом за кузнецом к лестнице подошел толмач. Кат не владел датским языком. Он и по-славянски-то говорил плохо. За десять лет рабства из-за своей мрачной натуры так и не удосужился обучиться.

Теперь уже и Дражко пора. Время дорого, а основные распоряжения уже отданы...

Он спустился в нижний этаж, под самое основание закладки Дворца Сокола. Мрачные и сырые каменные глыбы основания здания освещались кровавым светом факелов, развешанных по стенам предельно далеко один от другого. Уже это навевало жуть и страх. За каждой из десяти тяжелых, окованных металлическими пластинами дверей клети без окон. За самой последней, самой глухой, одиннадцатой дверью в торце коридора, не клеть, а мастерская ката, как он сам называл это место. Себя хозарин звал мастером...

Князь-воевода не торопился, он чувствовал неуютность, потому что никогда раньше не присутствовал при пытках, и даже испытывал к ним неприязнь. Воин всегда считает себя выше палача. Но обстоятельства заставили и через это пройти. Дражко толкнул дверь ногой.

— Что я сделала, княгиня? В чем я провинилась? — не плакала, не молила о пощаде Фрейя. Голос ее был возмущенный, требовательный, почти обвиняющий.

— Это ты сама нам сейчас расскажешь, — пообещал ей Дражко, спускаясь по внутренней каменной лестнице в пять ступеней. — Ероха умеет разговорить любого человека. Даже самого сильного мужчину...

Она обернулась. И все поняла. И, к общему удивлению, зло засмеялась.

— Ладно. Пусть вы, глупые мужчины, так думаете. Но ни один мужчина не сможет перенести боль, как переносит ее женщина. Боги научили женщину рожать и дали ей умение терпеть. Ни один мужчина... Слышите, вы... А через час во дворец приедет герцог Гуннар. Он обязательно спросит у своей дочери, где Фрейя... Он же спрашивал в первый вечер?