Старая Берта живёт на краю деревни, держит давно голубятню в своём сарае.
Всем говорит, что обычай довольно древний.
Птицы однажды её донесут до рая, дряхлую клячу, причём прямиком к обеду. Клячам в раю подают превосходный штрудель.
Люди в деревне, что странно, жалеют Берту. Берта теряет рассудок, считают люди.
Мир без чудес, несомненно, верней, понятней. Солнце лежит мармеладкой на взбитом креме.
Старая Берта заходит на голубятню. Птицы курлычут, а Берта меняет время,
крутит послушные стрелки, теряет возраст.
Пахнет изюмом. И яблоком. И корицей.
Берта — хозяйка чудес, укротитель монстров.
Рыжей насмешливой Берте слегка за тридцать.
Славная Берта живёт в карамельном доме, держит давно голубятню под самой крышей. Плавится осень, как сыр, в золотой истоме. Падают листья, и листья шуршат, как мыши.
В фартуке хлебные крошки — больная тема.
Берта бескрыла, но может возглавить стаю. Птицы доставят однажды к дверям Эдема, птицы ещё в одиночку туда летают. Берта освоила с ними полёт заочно. Знание это безвредно, оно плацебо.
Рыжая Берта следит за пернатой почтой. Разве иначе любовь донести до неба? Голуби белые, даже белей конверта. Им в тяготении нет никакого прока.
С каждым влюблённым становится больше света, с каждым любимым становится больше бога.
Лето цветами на скатерти-самобранке. Глупые птахи берут облака на приступ.
Берте шесть лет. Заурядный почтовый ангел.
Бог терпеливо её обучает свисту, но получается плохо, и бог расстроен. Берта кузнечика ловит в траве за стогом.
Фейри, курносая фея, подружка тролля — справится Берта с отправкой молитв к чертогам?
Справится, прежний-то ангел сверх всякой меры был разговорчив, про птиц проболтался часом.
С каждым ребёнком становится больше веры, с каждой улыбкой становится больше счастья.
Старая Берта живёт на краю деревни. Голуби рвут коготками узор на блузке. Тыквы гордятся боками, шумят деревья.
Луч проникает в окно — деловитый, узкий. Щурится хитрая Берта: приятель, осень. Спать уже надо, с утра заварганю кашу. Птицы однажды летать перестанут вовсе. Но не сегодня. Сегодня нужны пока что.
Берта — застиранный фартук, принцесса пугал — смотрит на звёзды, теряется как иголка.
Снова старея, небрежно бросает в угол: кстати, свистеть до сих пор не умею толком.