Первая часть сказки ЗДЕСЬ
Вторая часть сказки ЗДЕСЬ
Часть III. Святополк и Радомир
Здесь я объединила 19 опубликованных кусочков сказки "СВЯТ И РАДКО"(с 50 по 68 продолжения сказки), можно прочитать их все сразу, это - часть 3 (и последняя), про встречу двух братьев Свята и Радко (Серебряного витязя и Волшебного музыканта)...
Глава 18
Темной осенней ночью из Стольного города по направлению к Дикому полю выехала повозка. В просторный надежный возок с крепким кожаным верхом были впряжены две небольшие, но резвые и выносливые гнедые лошадки. Они легко рысили по лесной дороге, оглашая окрестности веселым звоном бубенцов. Правил лошадьми Добрыня, а за его спиной мирно дремал Гудошка. За повозкой легко и радостно бежал Топтыжка, с интересом посматривая по сторонам и вдыхая давно уже позабытые им лесные запахи.
По совету Пересвета и с благословения самого князя Любима Добрыня с Гудошкой под видом бродячих ваганов-скоморохов ехали вдогон Святу и Славеку, которые несколько дней назад отправились в Большой Торговый город, расположенный в устье Великой реки. Они надеялись перехватить их еще по дороге, так как Святополк и Славомир поехали дальним лесным путем, а Добрыня с Гудошкой собирались двигаться напрямик через степь.
Наступила пора ежегодных осенних ярмарок и проезд через Дикое поле стал относительно безопасен. Кочевники гнали на торжище коров, овец, лошадей, чтобы продать их или обменять у местных жителей на оружие, материю, украшения для своих женщин, а главное на зерно и муку. В степных кочевьях царило веселое оживление, игрались свадьбы – и скоморохи были желанными гостями везде, даже в самых маленьких стойбищах, состоящих из одной-двух юрт.
Повозка тем временем приблизилась к роднику, возле которого с незапамятных времен стояла святыня – деревянное изображение Великой Матушки. Добрыня остановил лошадей, достал каравай хлеба – грех не поклониться Богине перед дальней дорогой…
Вдруг Топтыжка втянул носом воздух и радостно заворчал – в лесу явно скрывался кто-то, хорошо ему знакомый.
- Кто здесь? – настороженно спросил Добрыня, на всякий случай готовясь к схватке, а Гудошка испуганно огляделся.
Из придорожных зарослей выступила худенькая мальчишеская фигурка. Но было слишком темно, чтобы понять, кто это. Паренек постоял немного, а потом, сказав негромко:
- Это же я… - сдернул с головы шапку – из-под нее упала и зазмеилась чуть ли не до самой земли толстенная коса…
- Всемогущие Боги!!! Зарена! Что ты здесь делаешь?!
- Вас жду… - тихонько засмеялась княжна.
- Одна!.. Ночью!..
- А ты думал, отец с дядей поедут меня провожать… по Святым местам! – рассердилась девушка.
- Так ты что, к Святыням собралась?.. – неуверенно переспросил Добрыня.
- Да! Я еду с вами к Святу!
- Но, Зарена, не гоже девушке… И потом князь… - забормотал совсем сбитый с толку отрок.
- Добрыня, меня же силком замуж отдают!
- Замуж?! За кого?!
- Ты что с неба свалился?
- Да мне как-то не до того было… Я о другом думал…
- Так вот, теперь об этом подумай! За меня сын князя Северного города сватается…
- Этот ду… Этот… - Добрыня никак не мог подобрать подходящих слов, понимая в то же время, что княжеские дела его совсем не касаются.
- Отец мечтает отправить меня подальше от Чубадея – так ему спокойнее, да и забот меньше. А что муж у меня будет недоумок, так это его не волнует! «Тебе же лучше – сама в городе хозяйкой будешь…» – передразнила Зарена князя. – А когда я ему сказала, что мне другой по сердцу – он рассердился и заорал, что яйца курицу не учат… Я заплакала… а он мне: «Стерпится – слюбится». А потом, на всякий случай, запер меня в светлице, и стражу у дверей поставил!..
- Стражу?! Так как же ты?..
- Ха! Про окно-то он забыл!
Молодой воин хмыкнул, а Гудошка весело засмеялся и сказал:
- Возьмем ее, Добрыня! Какая разница – на юг или на север, лишь бы от колдуна подальше. А потом, там ведь ее брат Славек… А Свят, знаешь, как обрадуется!..
Упоминание о Святе рассеяло последние сомнения Добрыни. Он, до сих пор, чувствовал себя виноватым перед ним, после того как своими руками засадил его и Славека в поруб, и просто не мог еще раз предать друга.
- Ладно уж, садись… - проворчал он и невесело пошутил: - Если я когда- нибудь вернусь домой, князь меня живьем проглотит!
Зарена так обрадовалась его решению, что чмокнула растерявшегося юношу в щеку и с криком: «Я сейчас!..» – бросилась к Святилищу. Там она опустилась на колени перед Великой Матушкой, поклонилась ей низко-низко и что-то страстно зашептала… а потом достала из-за пояса нож и решительным движением занесла его над своей косой.
- Не смей, Зарена!.. – крикнул потрясенный Добрыня и, одним прыжком оказавшись рядом с ней, стремительным движением выбил нож из руки княжны. – Ты с ума сошла!.. Такую красоту!..
- Но какой же я буду отрок с косой? Меня каждый в дороге опознает… - удивленно сказала Зарена.
- Нельзя девице без косы! Да и Свят что скажет?! Он мне просто голову оторвет!
Зарена больше не возражала. Она тихонько вздохнула, поднялась с колен и сказала:
- Ты не думай, Добрыня, я не буду вам в тягость. Ты же сам знаешь, меня отец словно мальчишку воспитывал, только два года как велел в тереме сидеть… Я и из лука могу стрелять, и ножи метать, а верхом – с любым потягаюсь…
Зарена вдруг лихо по-разбойничьи свистнула. Раздался топот копыт, из темноты галопом выскочила маленькая косматая лошадка-степнячок и как вкопанная встала перед княжной. Та засмеялась, ласково потрепала ее по шее, шутя дернула за длинную челку.
- Это – моя Бурка… Сивка-Бурка, вещая Каурка… Она у меня – умница, много что умеет. Я вам потом покажу. А сейчас поехали.
Зарена сняла с лошади переметную суму, кинула в возок и решительно забралась туда сама. Гудошка пристроился рядом, Добрыня сел на передок, и повозка снова двинулась к Дикому полю.
Бурка скакала сзади, не обращая никакого внимания на трусившего рядом Топтыжку, с которым была хорошо знакома, так же как и впряженные в повозку лошадки.
Х Х Х
Скомороший возок уже несколько дней ехал степью. Навстречу им то дело попадались стада скота, подгоняемые пастухами, спешащими на ярмарку. Топтыжку пришлось привязать на длинный кожанный ремень чтобы он не пугал скотину.
По вечерам, остановившись на ночлег, друзья старательно готовились к будущим представлениям. Добрыня припоминал всякие веселые сказки-побаски, перегудки, нескладухи да скоморошины. Гудошка занимался с Топтыжкой и вспоминал отцовскую науку. А Зарена с Буркой выделывали такое, что даже видавший виды Гудошка смотрел на них открыв рот.
Подчиняясь незримым знакам своей наездницы, лошадь под ритмичные удары бубна лихо отплясывала какой-то необыкновенный лошадиный танец – то старательно кружась на одном месте, то вставая на дыбы и взмахивая в воздухе передними ногами, то выбивая копытами дробь по специально положенной деревянной доске… А когда танец заканчивался, Зарена пускала лошадь по кругу вскачь, а сама, ловко балансируя на лошадиной спине, выпрямлялась во весь рост и, воздев руки к небу, пела странную нездешнюю песню… Далеко-далеко разносилась над пожухлой осенней травой протяжная завораживающая мелодия, в которой звучала тоска и страсть, радость и печаль, любовь и ненависть…
Добрыня был поражен и очарован.
- Что это, Зарена? – только и смог он спросить после того, как в первый раз увидел этот танец.
- Здесь в степи жили раньше женщины-богатырки – поляницы, славные воительницы и лихие наездницы, их лошади умели плясать под музыку… Мне баба Зная рассказывала. И песню эту пела. Она говорит, что у нее в роду была поляница… Я тайком Бурку учила, даже няня ни о чем не знает…
- Здорово! Вот только… зря ты косу под шапку спрятала – все степняки были бы у твоих ног… - не удержался от ехидного замечания Добрыня, к нему постепенно возвращалась его обычная веселость и насмешливость.
- Тебе бы все смеяться, - немного обиделась Зарена.
- А если серьезно: то ты – молодец! Но только я теперь сам буду площадку осматривать… Попадется кротовина или нора мышиная – лошадь ногу сломает, а ты – шею! Как я тогда перед Святом оправдаюсь.
Глава 19
Друзья добрались наконец до Великой реки и теперь ехали вдоль ее правого берега, сплошь заросшего тростником и ивовыми кустами. Светило солнце, для поздней осени было на удивление тепло. Путешественники, сидя в возке, лениво подремывали. Вдруг Топтыжка насторожился и грозно рявкнул. В прибрежных зарослях послышался шум, треск ломаемого тростника, потом раздался отчаянный человеческий крик и все стихло.
Добрыня остановил коней, быстро выхватил из возка копье и бросился туда, откуда секунду назад послышался крик, приказав на бегу:
- Из повозки никуда!..
- Вот еще… Отроками своими командуй! – сердито проворчала княжна, поспешно прилаживая тетиву к луку. – Гудожка! Отвязывай Топтыгина!
Добрыня бежал и думал: «Это, должно быть, вепрь! У них как раз гон сейчас… Эх, копье легковато!..» Впереди снова послышался шум, топот, сопение…
Выскочив на полянку, вытоптанную кем-то среди густых тростников, Добрыня успел заметить человека, недвижимо лежащего на земле, но только мельком, так как ему сразу же стало не до него. Из тростниковых зарослей вырвался огромный, весь ощетиненный секач и, оставляя за собой широкий кровавый след, понесся прямо на Добрыню. Раненый вепрь – серьезный противник. Молодой воин покрепче утвердился на ногах, поудобнее перехватил ратовище. Потом резко отпрыгнул в сторону и, пропустив зверя мимо себя, ударил его копьем в бок. Матерый секач захрипел, но не прекратил борьбу. Добрыне пришлось напрячь все свои силы, чтобы удержать зверя – тот пытался повернуться и достать его своими клыками. Казалось еще немного и победа останется за охотником, но тут древко копья не выдержало страшного напора и сломалось.
Разъяренный вепрь молниеносно развернулся. Добрыня метнулся в сторону, выхватывая бесполезный сейчас нож и мысленно прощаясь с жизнью… Хрипящий от ярости секач, стремительно бросился на врага… но вдруг зашатался и упал, уткнувшись носом в землю прямо у ног Добрыни. Уложила зверя стрела, метко пущенная княжной.
- Спасибо, Зарена… - просто сказал юноша.
Она только кивнула в ответ, не в силах сказать хоть что-нибудь от охватившего ее запоздалого ужаса при виде поверженного зверя – его покрытой пеной морды и огромных клыков.
На уже мертвого врага с ревом набросился подоспевший Топтыгин и начал с остервенением его трепать.
Зарена, Добрыня и Гудошка склонились над распростертым на земле человеком, одетым в богатый наряд степного кочевника. Оказалось, что это – юноша, почти мальчик. Рядом валялось его сломанное копье. Под правым боком, куда нанес свой страшный удар раненый секач, растеклась кровавая лужа, но он был жив, хотя и без сознания.
Добрыня с Зареной быстро развели костер, чтобы скипятить воду, а Гудошка занялся раненым. Он разрезал на нем одежду, освободив рану, и долго водил над ней руками, шепча какие-то таинственные слова, пока ни унялась кровь. Потом ненадолго ушел куда-то и вернулся с пучком целебных трав. Большую их часть он бросил в кипящую воду, промыл рану получившимся отваром и, положив поверх нее оставшиеся травы, ловко перевязал чистой тряпицей. На лбу у Гудошки выступил пот, глаза ввалились – было видно, что лечение далось ему нелегко.
- На вот съешь-ка, знахарь… - ласково сказала Зарена, протягивая мальчику палочку с нанизанными на ней поджаренными кусочками печени.
Тем временем Добрыня, с трудом пробившись сквозь тростниковые заросли, подогнал поближе возок, а лошадей распряг и пустил пастись. Затем он тоже пристроился у костра, отрезал огромный кусок кабанятины и стал старательно жарить его над огнем. Топтыгин, наевшись до отвала, ушел в тальники и завалился там спать.
Раненый застонал, приходя в себя, и Гудошка заботливо склонился над ним. Открыв глаза и увидев рядом незнакомого человека, молодой кочевник попытался выхватить кинжал, но от слабости руки его не слушались. Глаза юноши сердито блеснули, он скрипнул зубами в бессильной ярости и что-то сердито прохрипел… Гудошка тихо произнес несколько слов, и степняк сразу успокоился.
- Что ты ему сказал? – заинтересованно спросил Добрыня.
- Что мы с ранеными не воюем…
Гудошка заставил больного выпить какой-то отвар, съесть несколько кусочков печени дикого вепря. Тот подчинился и вскоре опять заснул. Задремали и остальные, утомленно прикорнув у костра.
Проснувшийся первым Добрыня увидел, что из тростниковых зарослей бесшумно появляются вооруженные кочевники. Он быстро разбудил остальных, но было уже поздно – степняки окружили их плотным кольцом. Командовал ими пожилой воин в богатом шелковом одеянии.
- Сдавайтесь! – прокричал он. – Вам все равно не уйти от нас!..
- Сейчас же время ярмарок, бей, - спокойно сказал ему Добрыня. – Да и велика ли корысть от бродячих скоморохов. Лучше мы повеселим тебя, твоих воинов, жен и детей…
Тот ничего не успел ответить Добрыне, потому что заговорил спасенный накануне юноша:
- Отец, я обязан им жизнью!..
- Сын!!! Как ты попал сюда?!
- Я охотился на вепря!
- Один?!
- Ты не взял меня с собой в набег! Я хотел, чтобы ты понял… чтобы ты знал… Я уже не мальчик, отец!..
- В следующий раз ты пойдешь со мной.
- Благодарю тебя, отец…
Пока они были заняты беседой, Добрыня, Зарена и Гудошка с разных сторон осторожно придвинулись к сыну бея. Руки их демонстративно лежали на рукоятях ножей.
Бей, наконец, заметил опасность, угрожающую его сыну, и резко прервал разговор. Мгновенно оценив ситуацию, он сказал Добрыне:
- Сколько я должен заплатить тебе, чтобы выкупить сына?
- Ты ошибся, бей, я – ваган, а не купец. Я никогда ничем не торговал, тем более чужими сыновьями! Но… - Добрыня запнулся, потому что ему в голову пришла страшная мысль. – Но впереди нас должны были ехать два воина из Стольного города, а, может быть, они припозднились и поедут после нас…
- Не поедут… - перебил его степняк.
Зарена побледнела, а Добрыня вскочил, сжимая кулаки, и в ярости крикнул:
- Ты убил их, подлая твоя душа?!
- Зачем убил?..
- Продал?!
- Зачем продал? Самому нужны. Хотел у Стольного князя на меч поменять… А тебе так отдам! За сына…
Добрыня молчал, внимательно вглядываясь в хитрые глаза кочевника, пытаясь поймать убегающий взгляд. Тот понял это по-своему.
- Мало? Со всем с чем взял отдам. Лошадей их, оружие, доспех – все отдам. И еще одного пленника в придачу. Тоже ваш, лесной человек... - и вдруг честно признался: - Мне он без надобности, такого никто не купит – сразу видно, шибко волю любит, сбежит. А выкуп за него не дадут – голодранец… Ну что согласен?
Добрыня сделал вид, что сомневается, но потом сказал:
- Ладно, согласен. Конечно, сын бея стоит большего, но я сегодня добрый. Только вот, можно ли тебе верить, бей?
- Почему нельзя?! Очень можно! – засуетился тот, и Добрыня окончательно понял, что этот хитрющий степняк их обязательно обманет.
«Ну погоди, - подумал он, - не на такого напал!»
- Мы должны быть уверенными в том, что ты сдержишь свое слово, бей! – сказал Добрыня и, помолчав немного, торжественно продолжил: - Молодой волхв… Молодой шаман призовет в свидетели нашего Лесного Бога. Давай, Гудошка!
Мальчик сразу все понял, быстро сбегал к повозке, принес горшочек меда и стал старательно изображать шамана. Он крутился на месте, притоптывал ногами, подпрыгивал, выкрикивал какие-то непонятные слова, а потом остановился и громко нараспев сказал:
- О, Великий Лесной Бог, приходи мед есть! Топтыгин, иди мед есть! Иди мед есть!
Топтыжке было лень покидать уютное логово, хотя он уже давно проснулся от шума. Но он очень любил мед и, не смотря на сытое, отяжелевшее от обильной пищи брюхо, вылез из ивовых зарослей и, не торопясь, потрусил к Гудошке.
Кочевники в ужасе замерли. Медведи не живут в степи, и воины полностью уверились в том, что это – действительно Бог, вызванный маленьким шаманом из далеких лесных краев. Тем временем Топтыгин встал на задние лапы и, осторожно взяв передними горшочек, который с поклоном протянул ему Гудошка, отошел чуть в сторону. Там он улегся на землю и с довольным урчанием принялся вылизывать мед. Степняки со страхом смотрели на Лесного Бога, даже их опытный предводитель с трудом сохранял самообладание. Добрыня остался доволен: теперь можно спокойно ехать на выручку Святу и Славеку.
Раненого юношу осторожно уложили в повозку. Княжне Добрыня велел сесть рядом с ним.
- Чтобы Свят раньше времени не увидел… - пояснил он Зарене и, встретив удивленный взгляд девушки, добавил: - Ты же парень, а он, не разобравшись, еще полезет к тебе на радостях с объятьями да поцелуями…
Зарена вспыхнула от смущения, сердито ткнула насмешника кулаком в бок и молча полезла в повозку. По приказанию бея несколько воинов поскакали в родное кочевье первыми, не дожидаясь основного отряда. Вместе с ними верхом на Бурке умчался и Гудошка.
Х Х Х
Вскоре вдали показался аул. Добрыня насчитал в нем всего-то дюжину юрт. «Маловато для богатого бея», - подумал он. В центре становища стояла большая белая юрта. Возле нее Добрыня заметил Свята, Славека и Гудошку. Он быстро оглянулся на Зарену и, спрыгнув с возка, пошел к друзьям. Остановившись в нескольких шагах от Святополка, он виновато посмотрел на него и тихо сказал:
- Прости, Свят… и ты Славек…
- За что?..
- За то что отроков на вас напустил, в поруб засадил… - Добрыня совсем сник.
Свят подошел к товарищу, положил руку ему на плечо.
- Хватит тебе казниться! Это все чубадеево колдовство. Он в этом деле мастер. Я ведь тоже попался, когда он на меня наваждение напустил!
- Так ты не держишь на меня зла?! – повеселев, сказал Добрыня и вдруг завозил кулаком по лицу, утирая не весть откуда взявшиеся слезы. – Пыль какая-то в глаза лезет… - смущенно пробормотал он, потом вдруг вспомнил про княжну и спросил: - Тебе Гудошка ничего не говорил… про Зарену?
- Нет… А что с ней? – сразу встревожился Свят.
- Да ничего… Просто… здесь она… - решился, наконец, Добрыня.
- Как здесь?! – пораженно спросил Святополк, а потом неожиданно нахмурился. – Ты с ума что ли сошел, Добрыня! Разве женское это дело! Чай не на пир едем… Зачем ты девицу с собой потащил?!
- Я потащил?! – не выдержав, возмутился Добрыня. – Я и брать-то ее не хотел, она меня сама упросила. Отец ведь ее хотел насильно замуж отдать, в тереме запер. А она через окно сбежала, ночью в лесу нас на дороге встретила…
Добрыня еще что-то говорил, но Свят его уже не слышал – к ним подходила Зарена…
Все это время рядом с друзьями находился еще какой-то незнакомый им человек. «Видно, это и есть обещанный беем «пленник», - подумал Добрыня и повернулся к незнакомцу. Тот был еще не стар, но уже и не молод, небольшого роста, жилистый и крепкий. Он спокойно стоял, расставив босые ноги, и мрачно смотрел на юношу из-под густых спутанных волос. На нем не было ничего, кроме драных грязных штанов. На голых плечах виднелись шрамы от удара бичом – и старые, и еще не зажившие новые.
- Обманул, собака-бей! – сказал Добрыня, чтобы скрыть смущение. – Обещал отдать пленников со всем, с чем в полон взял, а на тебе одни порты оставил!
- Так и взял, - улыбнулся незнакомец, но его глаза остались все такими же сумрачными и настороженными. – Я из плена бежал. Не очень сторожился – думал ярмарки… Вот и попал из огня, да в полымя… А скажи-ка мне, добрый молодец, зачем бей выстроил нас тут как на смотру? Ну, ладно, друзья твои, а я-то тут причем?.. Или ты теперь мой новый хозяин?
- Если у человека в избе под застрехой воробей живет, он ему тоже вроде – хозяин… однако хочет птица в гнезде сидит, хочет в поле летит…
- Значит, неволить не будешь? – удивленно спросил незнакомец, и Добрыне показалось, что взгляд его немного потеплел.
- Не буду… Хочешь с нами езжай, хочешь один в степь иди… Как звать-то тебя прикажешь? Меня вот Добрыней кличут.
- А меня Угрюмом.
- Пойдем-ка со мной, дядька Угрюм.
Добрыня подошел к возку, достал оттуда рубашку, штаны, плащ – хоть и не новые, но чистые и аккуратно заштопанные, положил сверху пару кожаных поршней и протянул Угрюму.
Тот, не ожидавший ничего подобного, молча взял, постоял немного и, смущенно поблагодарив, поспешно ушел. «Да, - подумал Добрыня, - такому лучше поперек дороги не становиться… Но если уж он к кому прикипит душой – жизнь за того положит».
Глава 20
На другой день выехали поздно, так как засиделись за угощением, устроенным беем в честь спасителей своего сына и их Лесного Бога.
Когда завечерело, остановились на ночлег. Зарена расстелила на земле скатерть, разложила на ней разные съестные припасы, которыми в изобилии снабдили их кочевники, и пригласила всех ужинать.
- А куда вы, люди добрые, путь держите? – вдруг спросил Угрюм.
- В Большой Торговый город, что в устье Великой реки, - ответил Свят.
- Я бы с вами поехал, если, конечно, не помешаю… Скоморошить я тоже умею, сколько раз приходилось так на хлеб зарабатывать. А то в степи одному да пешим ходом… - он замолчал, не договорив, и обвел сидящих вопросительным взглядом.
- Езжай чего там, чай дырку в возке не просидишь, - за всех ответил Добрыня и вдруг спросил у Святополка: – Послушай, Свят, а зачем мы туда едем-то? Если это не тайна, конечно…
Юноша удивленно посмотрел на друга.
- Это, что ж, ты полстепи проехал и даже не знаешь зачем?! Зарена, ты ему разве не говорила?
- А он меня и не спрашивал. Я думала, ему Пересвет сказал.
- Мне все равно было, зачем ехать, - признался Добрыня. – Лишь бы тебя, Свят, да Славека догнать и прощения попросить. Только сейчас интересно стало.
- Пересвет увидел во сне Грозного Бога, и тот открыл ему, что освободить соседнее княжество от проклятого Чубадея сможет только Серебряный витязь с помощью Волшебного музыканта. Но музыканта этого нет в наших землях. Вот мы со Славеком и поехали его искать… - ответил Свят.
- Сказки все!.. – перебил его Добрыня. – А потом, почему музыканта, тогда уж лучше – витязя, все пользы больше. На гуслях я и сам играть умею…
- Погоди не кипятись, - остановил его Свят, потом переглянулся с Зареной и сказал: - Серебряный витязь уже нашелся… - замолчав на полуслове, он поднялся с земли, не обращая внимания на удивленные и заинтересованные взгляды друзей.
В это время в небе, описывая плавные круги, появился Соколок и с громким отрывистым криком опустился на плечо Святополка, а из степи стремительным галопом примчался Туман. И тут же исчез знакомый и привычный всем молодой воин, княжеский отрок Свят – перед ними стоял Серебряный витязь, богатырь из древней были.
Гудошка и Славек молчали, восхищенно тараща глаза на невиданное зрелище. Угрюм проговорил тихонько, только для себя:
- Видно не всякая сказка – ложь. Надо только уметь ее слушать…
А Добрыня вскочил с места и на удивление робко спросил:
- Ты ли это, Свят?
- Я – Святополк сын князя Благомира, и я же – Свят, княжеский отрок и твой друг.
- Мой друг… - пробормотал Добрыня, а потом вдруг подбросил в воздух шапку и заорал во все горло: - Да здравствует Серебряный витязь! А Волшебного музыканта мы и из-под земли достанем!..
- Кажется, я смогу вам в этом помочь, - вдруг подал голос Угрюм. – Старинное предание говорит, что давным-давно здесь в степи был город, построенный нашими пращурами. И в этом городе жил замечательный певец, сказитель и музыкант по имени Словиша. Были у него волшебные гусли, которые могли смеяться и могли плакать, а, если к городу подступали враги, чудесный инструмент воодушевлял людей на битву. Когда Словиша состарился, и пришло ему время умирать, он отдал свои гусли князю со словами: «Схорони, княже. Сейчас никто не сможет играть на них, но пролетят годы, и родится на земле такой человек, в руках которого оживут мои гусли. Много добра принесет он людям и в благодарность они нарекут его Волшебным музыкантом». Сменялись князья в городе, но заветные гусли сохранялись в княжеских хоромах, передаваясь от отца к сыну. Но случилось так, что сыновья одного князя не поделили между собой власть в городе, каждому хотелось занять княжеский престол. И вот младший брат призвал себе на помощь кочевников. Он тайно открыл им ворота… Степняки ворвались в город, подожгли его со всех сторон и при зареве пожарищ грабили, насиловали, убивали, а тех, кто уцелел, забирали в полон. Предатель же, увидев, что сделали враги с его родным городом, не выдержал и сошел с ума... Так рассказывают старики. А чудесные гусли вместе с другими драгоценными вещами из княжеской сокровищницы достались предводителю кочевников. И сейчас ими владеет Великий хан, повелитель всех степей: от северных лесов до южного моря и от Великой реки на востоке до гор на западе.
- Откуда ты знаешь?
- Где это?
Одновременно спросили Добрыня и Свят.
- Люди говорят, - спокойно ответил Угрюм. – А хранятся они в Главном городе Великого хана в его дворце.
- Мы едем туда, - решительно сказал Свят. – Если у нас будут гусли-самогуды, то они сами узнают Волшебного музыканта. Угрюм, ты знаешь дорогу в Главный ханский город?
- Знаю, - ответил тот и вдруг неожиданно улыбнулся. – Ведь это оттуда я бежал в одних портах…
- Значит, тебе нельзя туда ехать, - опечалился Свят.
- Почему нельзя? Клейма на мне нет… а бродячих ваганов там сейчас полным-полно. Ярмарка ведь… и к тому же дочка Великого хана скоро будет выбирать себе жениха. Все желающие смогут участвовать в состязаниях, и самый достойный станет ее мужем…
Свят задумался, а Добрыня заинтересованно спросил:
- А какие там будут состязания?
- Скачки, бой на мечах и соколиная охота.
- Свят, ты слышал? – окликнул друга Добрыня. – Как раз для тебя… Придется тебе жениться на ханской дочери и взять в приданое гусли… - посмотрев на Зарену он осекся, но было уже поздно: девушка побледнела и закрыла лицо руками.
Святополк подошел к ней, сел рядом, ласково погладил по голове и, сердито поглядев на Добрыню, сказал:
- Пусть на ней степняки женятся! Но посвататься придется. А потом, если повезет, поменяю невесту на гусли. Думаю, все будут этому рады – кому нужен нищий жених? Если же не удастся победить в состязаниях… Что ж, тогда придумаем что-нибудь еще…
Глава 21
Теперь путь скоморошьего возка лежал на юго-запад к Главному городу Великого хана. Вокруг расстилалась бескрайняя неоглядная степь, колыхались под холодным ветром пожелтевшие и пожухшие осенние травы.
Лошадьми правил Угрюм, а Добрыня валялся в возке, лениво наигрывая на гуслях, или скакал на славековом Гнедке, оставив мальчишек в повозке. Зарена со Святом всегда ехали рядом и тихонько о чем-то беседовали.
Наконец путешественники выехали на дорогу, ведущую в Ханский город. Множество народа, конного и пешего, переполняло ее. Все спешили на ярмарку. Многие хотели посмотреть состязания женихов, а некоторые так и сами поучаствовать в них, попытать счастья. Уже близился вечер, когда впереди показались городские стены, сложенные из огромных глыб белого камня. Их охраняли многочисленные, хорошо вооруженные стражники.
Заплатив въездную пошлину, Свят и его спутники проехали через городские ворота. Их сразу же подхватил и закружил людской водоворот, но Угрюм, умело лавируя в пестрой галдящей толпе, вскоре привез товарищей на главную площадь. Тут начинались бесконечные торговые ряды городского базара. Здесь же за высокими каменными стенами высился величественный дворец Великого хана, окруженный прекрасными садами с цветниками, лужайками, фонтанами и бассейнами.
Город был переполнен приезжими – и друзьям с большим трудом удалось отыскать место в караван-сарае.
Гудошка сразу же куда-то пропал, но вскоре прибежал с вестью, что надо торопиться, так как запись женихов вот-вот кончится. И Свят как был – не умывшись, не переодевшись – поспешил за мальчиком. За ними увязался и Славек.
Недалеко от ворот, ведущих во владения Великого хана, развалясь в резном деревянном кресле, сидел толстый важный вельможа. Рядом с ним на маленькой скамеечке пристроился писарь, держа на коленях огромную книгу, в которую он что-то старательно записывал. Перед ними стоял очередной претендент на руку и сердце ханской дочери, Святополк встал следом за ним.
Остальные женихи толпились в стороне, ожидая окончания церемонии. Разодетые в шелка и бархат они беззастенчиво выхвалялись друг перед другом. Их окружали слуги, держащие под уздцы прекрасных коней в великолепных уборах; соколов на золоченых подушечках или расшитых чудесными узорами кожаных рукавицах; богато украшенное драгоценными камнями оружие… Женихи сразу же заметили скромную одежду Свята, его запыленный дорожный плащ, отсутствие коня и сокола – на него стали показывать пальцем, посыпались едкие насмешки.
Святополк не обратил на это никакого внимания, а Славек, с трудом сдерживая гнев, тихонько сказал ему:
- Свят, покажись им Серебряным витязем!
- Не время еще себя оказывать. А ты не горячись, Славек, по одежке встречают – по делам провожают… Посмотрим еще, чья возьмет!
В это время последний жених отошел в сторону – и Свят оказался перед вельможей.
- Это – младший ханский визирь, - шепнул ему на ухо Гудошка.
- Кто ты, оборванец? – спросил визирь, надменно разглядывая молодого воина.
Свят слегка поклонился и спокойно ответил:
- Я – Святополк сын князя Благомира.
- Почему же ты, княжич, оскорбляешь всех нас своим видом?! Где твой конь, где сокол? Или ты не знаешь правил состязаний?
- Торопился очень – прямо с дороги сюда. Боялся опоздать, - невозмутимо объяснил Свят. – А конь и сокол… что ж сейчас будут…
Святополк оглушительно свистнул – тут же, раздвинув грудью собравшуюся толпу, примчался Туман и замер рядом с хозяином; из поднебесья появился Соколок и занял свое место на плече Свята, гордо поглядывая вокруг живыми ярко-желтыми глазами.
Пораженный визирь что-то тихо сказал писцу, и тот старательно заскрипел пером.
- Что ж… приходи завтра утром на состязание вместе с другими женихами... княжич Святополк.
Свят опять слегка поклонился, повернулся и пошел прочь, не обращая внимания на замершую в немом удивлении толпу женихов. Повеселевшие Славек с Гудошкой двинулись следом.
Глава 22
В это утро городские ворота открылись еще до восхода солнца, и за городскими стенами, на месте, намеченном для состязания, начал собираться народ, чтобы загодя занять удобные места. Пришли и Зарена с Добрыней. Сторожить добро и коней вызвался Угрюм.
С первыми лучами солнца заиграли трубы, загремели барабаны, верхом на великолепных аргомаках показались Великий хан и его дочь. Впереди них, расчищая путь, шла стража. Сзади пестрой нарядной толпой двигались приближенные хана и женихи с оруженосцами и слугами.
Народ волновался и шумел, с любопытством разглядывая своего грозного повелителя, прекрасную невесту и ее женихов. Многие бились об заклад, выбирая из будущих участников состязания того, кто по их мнению, обязательно победит. Спорили чуть ли не до драки. На Святополка не поставил никто, кроме верного Добрыни.
Свят, конечно, приоделся к торжеству, но где ему было тягаться с сыновьями местных богатеев – ханов и беев, а тем более с прибывшими издалека наследниками тамошних властителей – эмиров, султанов, шахов да падишахов. Они гордо восседали на заморских красавцах-конях. Одежда, оружие, конское снаряжение, даже клобучки у соколов – все сверкало и переливалось самоцветными камнями. Их окружало множество слуг и телохранителей, одетых не на много скромнее своих хозяев.
А Свят ехал на неказистом мохноногом коне, в простом наряде княжеского отрока. На поясе у него висел прославленный, но никому тут неведомый меч Кладенец в старых потертых ножнах. Сопровождали Святополка двое мальчишек – Славек, как оруженосец, гордо вез щит и копье, а Гудошка осторожно, боясь вздохнуть, держал на правой руке, одетой в кожаную рукавицу, белого сокола.
Наконец процессия подъехала к высокому помосту, устланному коврами. Хан и его дочь уселись на приготовленные для них роскошные троны, богато украшенные серебром, золотом и драгоценными камнями. Визири, придворные мудрецы, поэты и музыканты расположились справа и слева от своего повелителя.
Главный ханский глашатай, выйдя на край помоста, начал поочередно называть имена женихов, пожелавших принять участие в состязании.
Каждый из названных выезжал вперед и кланялся Великому хану и его дочери. Последним объявили имя Святополка. Поприветствовав хана с дочерью, он, по древнему обычаю своих предков, поклонился и народу. Женихи и ханские приближенные удивленно запереглядывались, слуги захихикали, а окружавшие помост люди восторженно зашумели.
В это время хан подал знак. Старший визирь поднял руку, призывая к тишине. Толпа замерла. Визирь огласил условия первого состязания, до этого хранившиеся в строгой тайне. Всадники должны были доскакать до видневшегося вдалеке холма, подняться на его вершину, найти оставленный там ларец с золотым кольцом и привезти его ханской дочери.
Участники выстроились в одну линию, визирь взмахнул платком, и всадники понеслись вперед по прямой, хорошо укатанной вблизи города дороге. Легкие тонконогие скакуны сразу же обогнали Тумана. Зарена сердито нахмурилась, а Славек в ужасе закрыл глаза.
- Ничего! – кричал у него над ухом Добрыня. – Наша возьмет!
И верно, Туман постепенно набирал скорость, одного за другим обгоняя своих соперников. Наездники в азарте нахлестывали своих скакунов, а Свят, низко пригнувшись к шее коня, будто слился с ним. И только лихой джигит на резвом вороном жеребце все еще оставался впереди. Но на крутом склоне среди зарослей колючего кустарника, мощный Туман легко обошел и его.
Вот уже Свят, с ларцом в руке, несется обратно, а сзади, отставая лишь на два корпуса, скачет вороной со своим седоком. Когда Святополк вручил дочери хана добытое им кольцо, девушка не обрадовалась. Не его ждала она, а того, кто пришел вторым – юношу по имени Тахирхан.
Старший визирь объявил второе состязание: бой на мечах. И снова лучшими из лучших оказались Святополк и Тахирхан – им не было равных среди многочисленных женихов… Тогда по знаку старшего визиря они сошлись в поединке. Бились полчаса, бились час… и никто не мог победить. Святополк – удалой боец, но и Тахирхан – ему под стать. Кладенец – славный меч, но и у хана – булат хорош…
Зарена стояла в толпе ни жива, ни мертва. Увидев, что она еле держится на ногах, Добрыня подхватил девушку, поддержал…
Ханская дочь закусила губу, побледнела, вот-вот лишится чувств. Хан внимательно посмотрел на нее, подозвал к себе визиря, шепнул ему что-то. Тот послушно объявил ханскую волю: признать силы обоих воинов равными.
Вот, наконец, последнее состязание – каждый из участников должен выйти со своим соколом, и поймать голубя, которого выпустят ханские слуги. Кому удастся подарить дочери хана живого голубя – тот будет считаться победителем.
Один за другим выходили женихи, выпускали своих соколов и ястребов – кто в лет бьет, кто в догон летит, а голуби в острых когтях – все мертвые, растерзанные…
Только Тахирхан и Святополк поднесли девушке живых птиц. Красавица улыбнулась хану сквозь слезы, а на Свята даже и не взглянула.
Великий хан был мрачен: он мечтал породниться с Тахирханом, правителем сопредельных земель, что к востоку от Великой реки. Опытный воин, славный джигит… настоящий батыр – вот достойный муж для любимой дочери… а тут этот никому неведомый княжич…
Но что поделаешь, слово свое надо держать. Он нехотя поднялся с трона и объявил Святополка, сына князя Благомира, своим зятем.
Поблагодарив Великого хана за честь, Свят неожиданно сказал:
- Вижу, Великий хан, что не по сердцу я тебе пришелся, да и дочери твоей больше по нраву могучий орел, а не белый сокол… - от непонятных слов хан нахмурился, а Святополк, как ни в чем не бывало, продолжил: - Я не хочу быть причиной чьей-то печали – пусть Тахирхан будет тебе зятем, а дочери твоей – мужем…
- Зачем же ты сватался?! – в гневе закричал хан. – Посмеяться вздумал!
- Над любовью грех смеяться, - спокойно возразил Свят. – Подари мне одну вещь, что хранится в твоей сокровищнице, и я покину твой город навсегда.
- Какую вещь? – настороженно спросил хан.
- Гусли… Они принадлежали моим пращурам, что в старину жили здесь в степи. Для тебя, хан, это – просто игрушка, а для меня и моего народа – утраченная святыня.
Великий хан долго молчал, скрывая удивление и растерянность. Потом посмотрел на Тахирхана, на свою дочь, увидел их умоляющие глаза, вздохнул и торжественно произнес:
- Что ж, княжич, ты достойно состязался и говорил передо мной разумные речи! Я отдам тебе вашу святыню… Принесите гусли, - приказал он слугам и продолжил: - Приглашаю тебя, Святополк, сын князя Благомира, на свадебный пир, пусть ни как зятя, но как почетного гостя.
Х Х Х
Когда утихла первая радость, и Зарена перестала плакать от счастья, а Добрыня выпустил, наконец, Свята из своих объятий, все с восторгом принялись разглядывать обретенное сокровище – волшебные гусли-самогуды. И было что посмотреть, чем полюбоваться: гусли сплошь покрывал чудесный резной узор, чего там только не было – солнце и звезды, цветы и листья, птицы и звери…
Сначала Добрыня, а потом и Гудошка осторожно тронули серебряные струны, но гусли молчали – они ждали своего Волшебного музыканта.
Вскоре друзьям пришлось расстаться: Святополка слуги увели в ханский дворец на пир, а Добрыня, Зарена и Славек с Гудошкой пошли в караван-сарай, где их с нетерпением ждал Угрюм.
Три дня Свят пировал, а на четвертый, отговорившись срочными делами, отпросился у Великого хана, и уже совсем было собрался покинуть ханскую крепость, но во дворе его догнал Тахирхан.
- Подожди, Святополк. Я и моя жена от всего сердца благодарим тебя… Если бы не твое великодушие – не было бы нашего счастья!
- Что ты, Тахирхан. Мне нужны были гусли – и я их получил. Какое же тут великодушие?
- Ты отказался от самой прекрасной девушки на свете!
- Я не спорю – твоя жена прекрасна, но у меня есть невеста, и я люблю ее больше всего на свете! Будь счастлив, Тахирхан. А сейчас я должен покинуть тебя – меня ждут друзья.
- Я очень хочу, чтобы ты и меня считал своим другом! Возьми это кольцо на память о нашей встрече. Это то самое – с холма. Если когда-нибудь будешь в моих владениях, заезжай в гости. Я всегда буду рад тебе. А попадешь в беду – дай мне знать, я сразу же приду к тебе на помощь.
- Благодарю тебя, хан. Прими и ты от меня подарок на память… - Свят отстегнул от пояса и протянул Тахирхану охотничий нож.
Х Х Х
В этот же день Святополк со своими спутниками тронулся в дальний путь.
Из Ханского города на восток в Большой Торговый город вела широкая хорошо наезженная дорога. Но вёдро сменилось непогодой – бесконечными моросящими дождями. Из-под колес повозки и копыт лошадей летели комья земли. Местами дорога превращалась в жидкое море грязи, возок застревал и приходилось вытаскивать его по колено в холодной воде. Было так зябко и сыро, что не спасали даже теплые дорожные плащи. Но, не смотря на мерзкую погоду, друзья не унывали…
Глава 23
Торговый караван, к которому пристали Святополк и его спутники, наконец-то, добрался до Большого Торгового Города в устье Великой реки.
Начальник стражи, охранявшей городские ворота, равнодушно смотрел на людей, желающих пройти в Город. Увидев Угрюма, он вдруг встрепенулся, бросился к нему и крепко обнял:
- Угрюм! Вернулся! Где же ты пропадал столько времени?!
- Где?.. Где?.. У беса на бороде, вот где… В плену я был…
- А Тихон тебя искал, искал…
- Как он?..
- Да, ничего, справлялся помаленьку… Сейчас прибежит – я за ним стражника послал…
Х Х Х
Угрюм оказался не последним человеком в Городе – богатым купцом и уважаемым горожанином. Путешественники удобно устроились в его просторном гостеприимном доме.
Из разговоров на базаре вскоре узнали, что где-то далеко на востоке гремит слава о необыкновенном музыканте-гусляре. Нашлись даже и свидетели, видевшие и слышавшие его. Все они в один голос говорили, что, когда он брал в руки гусли, умолкали птицы и даже ветер стихал, не смея мешать его игре, а люди слушали и не замечали, как проходит время, смеялись и плакали тогда, когда смеялись и плакали его гусли…
Некоторые называли и имя – Радко, Радко-музыкант.
У Свята замирало сердце, когда он слушал эти рассказы. Он был почти уверен, что идёт по следу давно пропавшего брата. Он был готов мчаться через пустыню в Город у подножья Юго-восточных гор хоть сейчас… Но выпал такой глубокий снег, что лошади не смогли бы миновать целинные земли.
Угрюм сказал, что весной через пустыню пойдут торговые караваны, вот тогда и надо отправляться в путь.
Х Х Х
Весна нагрянула неожиданно. Пригрело солнце, растаял снег, зацвели тюльпаны…
Свят рано утром собрался на торговую площадь узнать, кто из купцов едет на юго-восток. Во дворе его встретил Угрюм.
- Пора в дорогу, Свят.
- Пора… Я вот на торг собрался – разузнать хочу…
- С моим караваном пойдёшь…
- Чего ж ты молчал до сих пор?!
- А о чём говорить-то? – сказал Угрюм и вдруг улыбнулся. – Всё готово уже… И я с вами пойду, сын и без меня прекрасно справляется... – потом неожиданно погрустнел и добавил: У меня ведь там где-то жена с дочерью пропали, я ведь не один в плен попал...
Глава 24
Большой торговый караван благополучно миновал пустынные земли. Впереди уже давно маячили горы, словно грозовые тучи на самом краю неба, сейчас уже можно было различить отдельные горные вершины, а на самых высоких стали видны снеговые шапки.
Утром проводник сказал, что они сегодня ещё до захода солнца достигнут, наконец, ворот Города у подножья Юго-восточных гор.
Все обрадовались и с нетерпением ждали этого момента – соскучились в походе. Хотя весна ярко раскрасила пустыню в красный и жёлтый цвета, обильно, от души разукрасив её цветами – всё равно хотелось к людям, в город.
У Свята была ещё и другая причина: он всё время думал о брате, как побыстрее его найти: «Может быть, Тахирхан поможет. Ведь это же его стольный город... или как там у них говорится?.. ханский город?.. Он должен был слышать о Радко-музыканте!..»
Но когда караванщики приехали в Город у подножья Юго-восточных гор, Тахирхана там не оказалось – он вместе с молодой женой всё ещё гостил у Великого хана.
Х Х Х
Святополк, Славек и Гудошка осторожно пробирались по заполненной народом улице. Шли они на базар – узнать что-нибудь о Радомире. Свят не сомневался, что Волшебный музыкант – это его пропавший брат Радко.
Неожиданно издалека послышались звуки труб, громкие крики… Толпа шарахнулась в сторону, увлекая за собой Свята и Гудошку.
- Хан вернулся! - сказал Гудошка.
Показалась стража, которая щитами теснила людей в стороны, расчищая дорогу торжественной процессии. Следом шли трубачи, за ними ехал окружённый телохранителями Тахирхан с молодой красавицей-женой, а позади них пёстрой толпой продвигалась остальная свита.
Когда хан проезжал мимо стоящих в толпе друзей, какая-то женщина с криком бросилась к нему. Один из охранников хотел отбросить её щитом, но Святополк опередил его – он подхватил женщину на руки и, не смотря на сопротивление, оттащил назад. Люди сомкнулись, процессия проследовала дальше.
Женщина, оказавшаяся совсем молоденькой девушкой, горько плакала на плече у Свята. Он молча гладил её по голове, давая время успокоиться. Наконец, рыдания затихли, девушка открыла заплаканные глаза, посмотрела на Святополка, и лицо её озарилось радостью.
- Радко! Ты!.. Живой!?..
- Я – Свят, а Радко – мой брат …
- Брат… - растерянно проговорила девушка, потом что-то вспомнила и обрадовано сказала:
- Радко мне про тебя рассказывал…
- Мы специально приехали сюда, чтобы разыскать брата. Где он?
- Его увёз Карахан. Я думала, может быть, хан поможет его спасти!..
- Как тебя зовут-то, красавица? – спросил Свят и улыбнулся.
- Жданка… Ждана… - девушка опустила глаза и вдруг увидела, что платье её в пыли и грязи, подол оторван… вспыхнув, она закрыла лицо руками.
Свят быстро накинул на неё свой плащ, закутав с головы до ног и укрыв от любопытных глаз, взял Ждану за руку и повёл в караван-сарай, где они остановились накануне.
Глава 25
Радко очнулся, прислушался, где-то совсем рядом шумела вода… Он медленно поднялся, огляделся – комната была ему чем-то знакома. В окне виднелись горные вершины… Радко узнал их. «Крепость у водопада, - понял он. – Карахан снова привёз меня сюда…»
Радко осторожно выглянул в окно: во дворе теснились стражники, а стена оказалась неожиданно голой и гладкой – убрали ползучее растение, по ветвям которого они с Гульханом прошлый раз спускались вниз. Радко толкнул дверь – заперта. Он собрал разбросанные по полу подушки, прилёг на них и задумался.
Ждана ни о чем не знает, волнуется... Гульхан уже, наверное, в Городе... А он здесь – в Крепости у Карахана!..
Но вдруг подул лёгкий ветерок, зазвучала чуть слышная музыка, заструился волшебный аромат неведомых цветов, странный, будто живой свет стал тихонько разгораться в центре комнаты и восхищённый Радко увидел силуэт девушки в лёгких воздушных одеждах. Знакомые ярко-синие глаза глянули прямо в душу юноши...
- Синеока!.. – воскликнул Радко.
Пери улыбнулась.
- Здравствуй, Радомир. Я обещала помощь в Пути и пришла поддержать и успокоить тебя... Ждана знает, что ты у Карахана. Сам хан захочет помочь тебе, а Гульхан приведёт воинов сюда в Крепость... Ты встретишься с тем, кого давно потерял и вернёшься с ним на Родину... А главное - Боги почтили тебя своим вниманием, и ты получишь волшебные гусли, способные вселять мир и любовь в сердца людей. Но помни: твоя судьба – дорога... вечная дорога... из города в город, из страны в страну... Неси людям добро и в благодарность они нарекут тебя Волшебным музыкантом!..
Синеока произнесла эти слова, свет, струящийся от её лица и одежды вдруг ярко вспыхнул. Радко зажмурил глаза, а когда открыл их, пери уже исчезла...
Глава 26
Славек и Гудошка убежали вперёд, чтобы предупредить друзей о неожиданной гостье. Святополк старался идти помедленнее, чтобы не утомить девушку, но ему так не терпелось расспросить Ждану о брате, что он невольно всё ускорял и ускорял шаг.
В караван-сарае Свят передал девушку Зарене – помочь переодеться и привести себя в порядок, а сам зашёл в чайхану по соседству.
Славек с Гудошкой уже томились там в ожидании. Молчана с Добрыней не было – они, как ушли ещё утром по торговым делам, так до сих пор не вернулись.
Вскоре на пороге чайханы показались две фигурки, закутанные в покрывала, и Свят с нетерпением начал:
- Ждана, расскажи о брате!..
- Он вчера ушёл на базар и к вечеру не вернулся... Я всё ждала и ждала – думала, может, в гости позвали... а его всё нет и нет... – девушка всхлипнула, но сдержалась и продолжила. – Я задремала, наверное, и вдруг увидела прямо перед собой синие-синие глаза, и услышала голос: «Радко твой у Карахана в горной крепости, что у водопада… Иди к Хану – там ждёт тебя помощь!..» Я глаза открыла – оказывается утро уже... Слышу кричат: «Тахирхан приехал! Тахирхан приехал!» Ну, я вскочила и побежала... а остальное вы знаете...
Святополк задумался ненадолго, а потом сказал:
- Что ж, надо к Хану идти, некогда ждать пока он с дороги отдохнёт...
- Да тебя и близко ко Дворцу не подпустят, не то что к Хану!.. – сказала Ждана.
- Ничего, у меня талисман есть – вот на гайтане висит... – Свят достал из под рубахи кольцо. – Мне его Тахирхан подарил - ещё в городе Великого хана, другом назвал и сказал: «Попадешь в беду – дай мне знать, я сразу же приду к тебе на помощь». Вот она, беда-то, и пришла!..
Глава 27
Святополк оседлал Тумана и, принарядившись, отправился в Ханский дворец. Кольцо, подаренное когда-то в знак дружбы, совершило чудо – хан приказал немедленно привести гостя к себе.
...И вот уже Свят, вслед за слугой, шёл по прекрасному саду, полному всяких чудес, сладкоголосых птиц, дивных цветов... и ничего не замечал вокруг, торопясь и беспокоясь о брате.
Тахирхан ждал Святополка в беседке у фонтана.
- Здравствуй, княжич, - сказал он и крепко обнял Свята, не ожидавшего такой радушной встречи. – Я рад, что ты навестил меня. Мы с женой всегда с величайшей благодарностью вспоминаем твой благородный поступок... мы обязаны тебе своим счастьем!.. Садись и расскажи, что привело тебя в мой Город... что я могу сделать для тебя?
- Мы приехал сюда, чтобы встретиться с Радко-музыкантом...
- Я слышал о нём много чудесных историй, но встречаться с ним мне не довелось...
- Радко похитил Карахан, силой увёз в горную крепость у водопада! Я пришёл к тебе с просьбой о помощи...
- Опять этот подлый разбойник! Ахмед!
Тахирхан в гневе вскочил на ноги, павлин доверчиво клевавший что-то в углу беседки, испугался и наполовину выбежал - наполовину вылетел в сад. Слуга быстро вошел и низко поклонился хану и его гостю.
- Позови Гульхана!..
Юноша, показавшийся в дверях беседки, был очень молод, но держался солидно и уверенно. При виде Святополка, он сразу растерял всю свою серьёзность и радостно воскликнул:
- Радко! Здравствуй, друг!..
- Я – Святополк, брат Радко...
- Этот паршивый шакал – Карахан снова увёз Радко-музыканта в Крепость у водопада!.. – взволновано сказал Хан. – Не медли, Гульхан! Я дам вам в помощь отряд своих воинов...
- Я торопился, как мог, но всё же опоздал, - прошептал Гульхан. - Мы выедем завтра на рассвете... Встретимся у главных городских ворот, Святополк. А теперь, разрешите вас покинуть, - и Гульхан, чуть склонив голову в поклоне, быстро вышел из беседки.
Хан задумчиво промолвил:
- Этот мальчик – вождь племени пустынных воинов, это его родня по матери... А отец был главой горного клана, ему принадлежала Крепость у водопада и окрестные земли... Карахан – его дальний родственник, никто не знал, что он атаман разбойников... Когда он приехал в гости, его с почётом приняли в Крепости, а вскоре родители Гульхана скоропостижно скончались при очень странных обстоятельствах... Непонятным образом исчезли самые близкие из друзей и слуг... а Карахан стал опекуном малолетнего родственника... Гульхан, хоть и был ещё мал, но многое понял... Он читал оставшиеся после отца бумаги, осторожно расспрашивал воинов и слуг, а чтобы никто ничего не заподозрил - притворялся дурачком. Ему удалось узнать о скрытом за водопадом выходе из крепости... Когда Радко попал в плен к Карахану, Гульхан спас его, выведя тайным ходом на старую давно заброшенную дорогу в Город, но сам не смог уйти с ним – он должен был узнать, где искать родню по матери... Никто не мог или не хотел рассказать ему об этом... И только старый слуга его отца, умирая, открыл Гульхану эту тайну. Его мать была дочерью вождя племени пустынных воинов... И теперь он заменил состарившегося деда... А ко мне он пришёл, чтобы восстановить справедливость и рассказать о подлости Карахана. Гульхан во главе отряда воинов собирается изгнать подлого разбойника из отцовской крепости и привести ко мне на суд. А потом он обещал Радко проводить его в родную лесную страну... – Хан надолго замолчал.
- А зачем Карахану Радко?
- Радко-музыканта все знают и любят в нашей стране... Чтобы послушать его игру люди заплатят любые деньги, а Карахан сам будет выбирать у кого эти деньги брать...
Свят поднялся с ковра, на котором сидел, низко поклонился хозяину.
- Спасибо тебе, Тахирхан. Я пойду, обрадую друзей...
- Прощай, Святополк. Заезжайте ко мне с братом и Гульханом, я буду рад видеть вас.
Он обнял Свята на прощание и вызвал слугу, чтобы тот проводил гостя.
Глава 28
Вернувшись в караван-сарай Свят застал Ждану в слезах, Зарёна утешала её.
- Не плачь, Жданка... Хан обещал помочь... Ты знаешь Гульхана?
- Да, это – друг Радко...
- Он и его воины поедут с нами – он хочет прогнать Карахана из родовой Крепости...
Ждана повеселела.
- Гульхан обещал отвести нас на роди... – девушка остановилась на полуслове, медленно поднялась, не отрывая взгляд от появившегося на пороге Угрюма и вдруг с криком: «Отец!!!» - бросилась ему на шею.
Потрясенный Угрюм осторожно отстранился от неё, заглянул в лицо... воскликнул, узнавая:
- Жданка! Девочка моя! – и крепко прижал к себе, потом спросил тихонько:
- А мама?..
- Мама умерла... давно...
Радостная суматоха продолжалась до глубокой ночи, надо было всё рассказать вернувшемуся с базара Добрыне, договориться о завтрашнем дне, приготовиться к походу...
Угрюм ни на минуту не отпускал от себя, так неожиданно обретённую дочь...
Х Х Х
Святополк разбудил всех задолго до рассвета и поведал свой странный сон или видение... Он увидел ярко-синие глаза и услышала тихий, но настойчивый голос: «Обязательно передай Радко гусли, Святополк, вам всем это очень поможет».
Все были в недоумении – как же передать, если Радко заперт, где-то в крепости?!
- Там есть тайный ход за водопадом, Гульхан его знает... – сказал Свят.
- Ну и что, что знает – там же стража везде! – возразил Добрыня.
Угрюм долго молчал, а потом предложил:
- Я один вперёд вас поеду... Будто я – купец богатый из далёкой страны. Мы с Радко-музыкантом – земляки, я много слышал о нем, хочу, чтобы он сыграл для меня, любые деньги заплачу... Ну, и гусли ему передам, вроде бы в дар...
- Здорово придумал, - восхитился Свят. – Только я с тобой поеду, как слуга, помогу, если что...
- Куда ты поедешь?! – возмутился Добрыня. – Ты же – второй Радко! Карахан слепой что ли?
- Добрыню с собой возьму и пару-тройку людей моих... – сказал Угрюм, так и порешили.
Глава 29
Свят и Гульхан ехали рядом. Скоро Гульхан и его воины должны были повернуть на боковую тропинку, чтобы попасть в тайное убежище своего рода, а оттуда неожиданно проникнуть в Крепость. Святополк и отряд, посланный Ханом, открыто подъедут к крепостным воротам и отвлекут внимание разбойников на себя. С ними ехал младший визирь и вёз с собой ханский указ об аресте Карахана.
Подъехав к воротам, визирь выедет вперёд и зачитает ханский указ, потом громко заиграют трубы – это и будет знаком для воинов Гульхана...
Свят протянул Гульхан руку, тот крепко пожал её, и они расстались.
Х Х Х
Ханский отряд приближался к Крепости. Ещё издали Свят услышал шум водопада. На горном склоне виднелась приземистая башня, окруженная каменной стеной... казалось, здесь ждали гостей – мост через ущелье был опущен, а ворота открыты... Но самое интересное: нигде не было видно стражи!
Святополк отдал приказ трубачам, звукам труб откликнулось лишь горное эхо. Двор крепости оставался пустынным, но вдруг из открытых ворот башни вышел Добрыня, толкая перед собой крепко связанного щуплого старика, а за ним... у Свята замерло сердце: он сразу понял, что это – Радко!..
Но тут со скалы, которая служила четвёртой стеной крепости с победным кличем посыпались воины, возглавляемые Гульханом! Радко удивленно оглянулся, а Гульхан, налетел и обнял его вместе с висевшими на плече гуслями...
От ворот уже бежал Свят и, не в силах сдержать радости, так облапил Радко и Гульхана, что те невольно охнули...
Х Х Х
Гульхан оставался в родной Крепости вместе со своими воинами и попросил всех быть его гостями. Назавтра ожидался пир в честь победы и долгожданной встречи братьев.
Свят и Радко уединились в одной из комнат – им так много надо было поведать друг другу.
Гульхан всё пытался понять, что же произошло в крепости, и Добрыня рассказал ему:
- Карахан принял нас как родных. Привёл Радко, тот обрадовался и землякам, и гуслям... Заиграл – у меня душа, будто на родину улетела: чудится мне, что брожу по родным полям да лесам... Я - сам гусляр, но куда мне до Радко, слушаешь его – душа поет! Вдруг очнулся я – это Угрюм меня локтем в бок пихнул... Вижу Карахан на ковре лежит бледный, за сердце держится, а воины его ревмя ревут и потихоньку к двери пятятся, уже половины нет – сбежали, да и остальные за ними... Мы Радко о тебе рассказали, о брате... Он так счастлив был, говорит: «Изболелось сердце о Родной земле...» Из крепости мы не выходили, Ждали Святополка с воинами. Ну, а что потом было ты и сам знаешь.
Глава 30 и последняя
Пир в крепости у Гульхана не был последним. Тахирхан тоже почтил братьев пированием, и Угрюм устроил для Радко и своей дочери Жданы свадебный пир.
Князь Любим в Стольном Городе радостно встретил вернувшихся детей и Святополка с Радомиром. Он уже давно, конечно, не без помощи Пересвета, простил Зарёну. Вот и задал в честь её обручения со Святом пир на весь мир.
И уж сколько было в княжеских хоромах скоморохов, гудошников, гусляров и сказителей, но когда вышел на городскую площадь Радко-музыкант и заиграл на волшебных гуслях – затихли все. Звучала музыка, а люди то радовались - то печалились, то смеялись – то плакали... и вселялась в их сердца любовь...
Только один человек вдруг схватился за сердце и упал замертво. «Видно чубадеев соглядатай», - подумал Свят...
Х Х Х
Святополк и Радомир с друзьями во главе отряда княжеских дружинников двигались в сторону Соседнего Города. Ехали коротким путём через Ведьмин лес.
Вот и родной Город. Ворота закрыты, на стенах чужеземные солдаты, а впереди всех – Чубадей. Он уже поднял вверх правую руку с зажатой в ней палочкой...
Но тут зазвучали волшебные гусли! Злой колдун не успел произнести свое страшное заклинание – нестерпимая боль пронзила его сердце, лицо почернело, будто обуглилось, и он упал мёртвым, потому что его душа уже давно была мертва и любовь не смогла поселиться в ней!
Воины и стражники Чубадея, держась за сердце и обливаясь слезами, ушли из Города в свои родные земли.
Городские ворота остались открытыми. Радко, продолжая играть на гуслях, въехал в Город, который покинул много лет назад. Свят и воины ехали следом. Все горожане собрались на площади. Только дети с радостью слушали чудесную музыку. Взрослые горько плакали, многие лежали на земле.
У Радомира от жалости дрогнуло сердце... Он прекратил игру.
Но тут из толпы раздался голос:
- Играй, пожалуйста, ты вселяешь мир в наши сердца и исцеляешь души!..
И Радко снова взял в руки волшебные гусли и продолжил игру...
Начало сказки смотрите на моем канале «Ольга Парусникова Сказки»
Первая часть сказки ЗДЕСЬ
Вторая часть сказки ЗДЕСЬ