Я нормальная? А вы? А вот они? И что есть «норма»? А если все будут нормальными, будет ли мир так ярок и многогранен?..
Родители, друзья, общество диктуют нам правила поведения, развешивают на уши принципы и догмы. А если спросить: «Уверены ли вы в своих взглядах? Какие основания кроются под вашими словами? Что вас сформировало? И должны ли ваши мысли формировать и меня тоже? И если да, то почему? Чьи мысли сформировали вас? Вы согласны со всеми пунктами, что выжгли вам в голове?.. Счастливы ли вы со своим жизненным списком требований и обязательств? Страхом перед чужим абстрактным взглядом, в котором, на самом-то деле, нет ни капли ценности?..»
Ответьте мне. Ответьте… Эй.. Как вы там, на земле?
Хочу увидеть этот перечень критериев, по которым рождённый свободным человек может спокойно и счастливо жить среди точно таких же, не будучи «странным», не прослыв «чудаком», не став изгоем.
Мне нужен этот список, чтобы с чистой совестью его разорвать.
Я не стану верить в то, что чёрные кошки - к несчастью. Сколько бы людей это не повторяло. И сколько бы из них не верило в это всей душой.
Люди вообще очень нежные создания, когда дело касается цвета. Один был помешан на светлых волосах и голубых глазах, другие пленили тех, чья кожа цвета шоколада, а глаза — точно лесной орех. Люди в обтрёпанной одежде называли господ «голубой кровью». Вот только под кожей, под всем этим цветом, течёт кровь, одинаковая для всех нас. Различия же лишь в голове.
Все эти рассуждения будто не касаются фильма. А как же: «Камбербэтч сыграл изумительно! 9 из 10!» (должно быть эта едкая ирония над бальной системой оценки никогда меня не покинет…) А ещё: «Луис Уэйн родился. жил и умер». Википедия вам в руки, товарищи. Я здесь не за описанием и взглядом со стороны. Я здесь за душой. Прекрасной, яркой, хрупкой, как крылья бабочки. Луис Уэйн был…
Был тем, чья душа ни в какую не хотела помещаться в какие-то там рамки. Он слышал свою музыку, видел свои цвета. «Что там в твоей странной голове?» Вселенная. Постоянно, бесконечно расширяющаяся Вселенная. Границ нет. Их просто не существует.
Люди того времени говорили, что у него была шизофрения. Много ли знали учёные того времени? А сколько было известно обывателям? Что знаем о душевных невзгодах мы теперь? В этом непонятном двадцать первом веке, измеряющимся в роликсах и бэнтли, едва ли мы хоть что-то понимаем.
Современные учёные говорят, что никакой шизофрении у Луиса Уэйна не было, зато был аутизм. Ха… Что бы там ни было в его странной, необыкновенной голове, единственное что нужно было бы усвоить, что надо не разбирать его на картины, а принимать. Просто принимать.
Приятие — это вообще нечто невероятное. Вам не надо прилагать для этого особых усилий. Не надо понимать. Не надо пытаться исправить. Но коснуться руки. Поцеловать в висок. Уложить голову на колени. Вроде бы так мало, а ведь и на это не способны.
«Луис Уэйн выбрал в жёны гувернантку и рисовал кошек».
Луис смог взять за руку свою любимую и нарисовал множество картин своего питомца и друга Питера.
Вроде одно и тоже, но звучит так по-разному…
Люди веселились, разглядывая причудливые картины в эпоху, когда кошки жили только в одном месте — на улице. Люди смеялись, пытались повторить выражения на мордочках, которые художник рисовал… с этих же самых людей, даже не подозревающих, что за ними внимательно следит взгляд художника, широко раскрытый, беспощадный в своей честности. Они, эти люди, кривлялись, делали вид, что прилагают усилия. На самом деле просто смотрели в искривлённое зеркало на свои же физиономии.
Актёры в интервью говорили, что современный мир лояльнее к людям со «странностями». И отчасти это так. Но, думается мне, лишь с видимой стороны.
Нам всё ещё страшно носить ту одежду, которую мы хотим. Страшно идти под руку с тем, кто нам нравится, зная, что общество не примет такой союз. Страшно петь в голос. Страшно танцевать так, как движется тело, а не как требуют правила. Страшно, страшно, страшно… Но ведь Луис смог!..
Честно говоря, некоторые его картины… Чем дольше смотрю, тем меньше хочется умиляться. Каким бы «странным» он ни был, взгляд его был слишком ясен.
Для чего мы здесь, мистер Уэйн? Так ли уж нужны эти «следы в истории», подобные кругам на воде? А если я не хочу «следить»? Что если я тоже «вижу электричество»? И что, если «электричество» — это любовь? То самое прекрасное, что видят именно наши глаза, от чего становится спокойно именно нашей душе, а горячо — именно нашему сердцу? Без всяких там выбросов гормона счастья, без религии, без стереотипов, определений. Только наше. Это и есть оно, да, мистер Уэйн? Электричество, которое среди толпы видели только вы.
А ещё, глядя на своих кошек (их у меня пять), я думаю, что в мой дом их привёл невероятный художник. Вроде сначала звучит глупо, но… Пушистиков не принято было держать дома, как любимцев. Именно Он изменил это. Кто знает, вдруг его действия, повлиявшие на викторианскую Англию, точно те самые «круги на воде», стали волнами расходиться дальше. Именно эти «волны» могли принести со свежим бризом и моих любимиц. Как будто… Как будто теперь я знаю кого благодарить. И даже если это не так… Мистер Луис Уэйн был слишком добрым для этого мира.
Пират, боящийся воды и кораблей. Бунтарь тихий и щедрый. Наивный и лёгкий, как перо. Как просто обмануть сердце, не желающее зла.
Всё понимающий человек, отринувший нападение и борьбу, как способ аргументации или достижение целей. Тот, что выбрал яркую тишину своих рисунков; громовые взрывы и стрёкот молнии слышащий, точно музыку. Неинтересный никому несчастный человек. Как мало света было в Вашей жизни, мистер Уэйн. Как много цвета было в Вашей душе. Что делать палитре летних цветов в чёрно-белом мире?
«Кошачьи миры Луиса Уэйна» («Электрическая жизнь Луиса Уэйна») — это фильм про художника. Он родился, жил и умер. И путь его устлан тысячами картинок со смешными кошками.
Но разве ж это всё?..
Это о том, как по-разному видит мир каждый из нас. О том, что на самом деле мы одни весь свой путь на бренной земле. В одиночестве рождаемся, так же живём и так же умираем.
О том, что жить в одиночестве ещё надо уметь.
О том, что бесполезно что-то кому-то объяснять, доказывать, о чём-то спорить.
Но не бесполезно жить так, как вы считаете нужным. Быть счастливым в своём мире, в своей жизни. Вне зависимости от нахождения рядом с вами других людей.
Об искренности. Перед собой, в первую очередь. И перед тем, кого полюбит ваше сердце.
О том, что конец жизни может выглядеть для нас, как прекрасный сад, в котором нас будут ожидать. Потому что очень любят. И, да, «тоже ужасно скучали, ну, иди сюда, обнимать буду».
И когда придёт время… Моя дорога будет пролегать через летнее поле. И лестница вверх будет короткой, специально для уставших старых лап. А дальше… Дальше лес с дубами, смерть которых длится три столетия. И озеро. Всё в цветах, утопающее в рыжем солнце заката моей жизни.
Камни же пусть укладывают на землю другие. Не я.
Ярких снов, мистер Уэйн. И доброго пути.