Он слишком хорошо знал, что кроме порядочных людей его мир попирает несметная

Штерн не собирался вмешиваться. Он слишком хорошо знал, что кроме порядочных людей его мир попирает несметная масса сутенеров, и воров, которые, как волки, очищают для гигиены свою территорию. Зло на каждом шагу пытается перехитрить добро. Так было, есть и будет!

На Казимира Великого стальные колеса, врезавшись в рельсы, чудовищно заскрипели, и Штерн перестал беспокоить воровским дуэтом. Они миновали еще одну знакомую остановку: легионов, Бернштейна и Святой Анны, а затем трамвай свернул направо, в Яновскую.

- Она меня, папа, не любит, - громко сказала Катя.

- Кто? - Штерн оторвал взгляд от осыпанной цветами горы.

- Ну, она.

Встревоженно посмотрел с высоты на вцепившуюся в перила дочь.

- Вы поссорились с Алей Пятницкими?

- Я говорю, Папа, о ней, ты же знаешь... - Не договорила она, делая загадочное лицо.

- Любит, любит. Ты просто должна быть добра к ней.

- Я ведь.

- Не так. Скажи ей однажды„мама”.

- Почему?

- Потому что, видите ли, она думает, что...

- А ты?

- Что я?

- Она тебе, папа, нравится? - Девушка требовала четкого ответа.

Стерн отвел глаза.

- Мы должны любить ее, - терпеливо объяснил он. - Это твоя новая мама и моя жена, Катя.

- Мама?

- Только что. Теперь она твоя новая мама. Не называй ее "мачеха". Услышит и рассердится.

- Тогда почему она выгнала меня из театра сенатора?

- Невозможный. Он, должно быть, куда-то запропастился.

Каси не утешил этот ответ.

- Тере-Фер, конечно. Это была моя лучшая перчатка.

- Я сделаю тебе нового.