Именно тогда, когда он затянулся дымом, его поразила неуместная мысль о том

Штерн, который после телеграммы Данилюка появился в канавах чуть больше часа, стоял тогда в нескольких шагах от трупа, вертя в пальцах сигарету. Удивительно, что в этот момент ему захотелось курить. Кропил теплый июльский дождь, и светило - что редко бывает в таких случаях - солнце, поэтому дымящаяся обшивка несколько усиливала его движения. Было бы весело, пронеслось у него в голове, заразиться в разгар лета насморком. Он обошел труп и быстро избавился от этой мысли. Дождавшись опоздавшей полиции, он потянулся за своим Ронсоном. Он открыл посеребренную крышку зажигалки, постучал большим пальцем по кругу и удовлетворенно прикурил сигарету от стремительно поднимающегося вверх пламени. Именно тогда, когда он затянулся дымом, его поразила неуместная мысль о том, что место, где он стоит, совершенно идеально подходит для совершения темного ритуала. Конечно, при условии, что он по какой-то непонятной причине заменит убийцу.

Размышляя над этими соображениями, он подошел к трупу и попытался левой рукой отодвинуть колючий кустарник, заслонявший ему обзор. Ему повезло: он нашел предмет, завернутый в серую льняную ткань. Он инстинктивно спрятал его в карман, а потом несколько раз, без свидетелей, рассматривал. Тогда же, увлекшись находкой, он неосторожно ухватился за усыпанную шипами ветку и острый шип вонзился ему под ноготь указательного пальца.

Внезапная боль принесла покой. Капля крови окрасила в красный цвет белую папиросу сигареты. Штерн швырнул его под ноги и топнул во влажный мох подкованным стальным лягушачьим каблуком. Он тут же сунул палец в рот, пытаясь удалить зубами сломанный шип. В ходе этой точной операции он внимательно наблюдал, как полицейские сбрасывают с трупов папоротники, траву и ветки.