Это не мой праздник и никогда моим он не был. Эка невидаль, дожить до пятидесяти трёх лет? Но, чтобы дожить, следует родиться, а тут уж заслуги моей - ноль.
Но праздник есть. У моих родителей, у дедушек и бабушек, да и у всего рода моего племени, одним из звеньев которого я и оказался. Мама рожала меня в Кронштадте, в тот день (хотя скорее в ночь 23:45) 22 октября 1968 года в роддоме я был единственным новорожденным. Имею медаль, если что, как и миллионы других Ленинградцев.
Мама, я о ней могу говорить бесконечно, потому что у нас была очень тесная связь, хотя и не баловала она меня нежностью, казачка потомственная, чего уж. Но иногда, когда мы собирались вечером перед телевизором «Рубин», я садился на ковёр возле её ног, а она запускала свою красивую ладонь в мою шевелюру (да-да) и массировала мне голову, скорее механически, чем осознанно, но мне было приятно, что главное. Мне повезло, если это можно назвать везением, проводить её в последнее путешествие и услышать и до последнего своего дня запомнить её долгий прерывистый выдох. Никуда, кроме как на Небеса попасть она не могла, поэтому я спокоен и за неё, и за своего отца. Они вместе.
Отец был потрясающе приветливым, если дело не касалось нарушения его принципов. Шутник, балагур, прекрасный друг он мог в момент превратиться в человека железной воли. И превращался, если жизнь бросала такой вызов. Когда он погиб, по иронии судьбы его (водителя с почти пожизненным стажем) сбила машина с пьяным молодым подонком за рулём, ему было всего 62 года. На месте его гибели в ограде и сейчас отсутствуют некоторые части, пусть это служит напоминанием всем, кто был причастен к гибели отца, и мне тоже. На похороны отца пришло столько людей, что я был просто потрясён, хотя и знал, как его любят в городе, недаром же все годы своей работы он возил людей на своём автобусе. На работу, с работы, утром и вечером, а кого и ночью. Юра-Борода, так его называли коллеги. Таким он и запомнился мне, с вечной своей бородой, которую, впрочем, он сбривал в ночь с 31 декабря на 1 января. И без бороды он превращался в сущего пацана, даже когда возрастом перемахнул за мои теперешние 53. Он стругал мне меч, он играл со мной в футбол, он учил меня простым правилам жизни, и даже портянки он научил меня завязывать, что помогло мне стать уважаемым салагой в первые дни уже моей армии.
Моя бабушка знала сотни сказок и каждую субботу рассказывала мне их. Ритуал соблюдался до самой службы, да и после я порой наведывался к старикам с ночёвкой. Она вязала мне модные свитера, носки, варежки, шарфы, а я убивал всё это в своих вечных диких играх с друзьями во дворе и за его пределами. Её манты вошли в список самых крутых блюд по моей версии и навсегда возглавили его, а её «Наполеон», сохраняя свою хрустящую суть, таял во рту словно воздушное обещание счастья. Она частенько ворчала на моего деда, но вовсе беззлобно, а скорее поддерживая некий ритуал, заведённый во времена оны. Моя любовь к сказкам – её заслуга, правда я оказался балбесом и совершенно не помню ни одной сказки целиком, но фрагменты с удовольствием вставляю в свои.
Мой дед – это мой проводник в мир знаний самого разного уровня и спектра. Книги, которые он мне советовал, стали моими учителями, хотя я и понял это достаточно поздно. И возвращаюсь к ним время от времени, и нахожу новые уроки. Мой дед учил меня шахматам и бильярду, поиску момента красоты и созерцанию оного. Он ни разу не повысил на меня голос, но неудовольствия его я боялся, как самой страшной кары. Интеллигент до мозга костей, всегда статный, сильный, застенчиво-улыбчивый, немного ироничный дед.
Бабушка и дедушка по материнской линии жили далеко и ушли рано, но я запомнил, или мне в это просто хочется верить, волны любви, исходящие от них в те нечастые наши приезды к ним на Урал. Одно знаю точно, умение сидеть в седле, пришло мне вместе с казачьей кровью от них.
Это не мой праздник, но это праздник всех этих чудесных, умных, мужественных, строгих, весёлых, талантливых людей – моего рода, моей семьи, моих близких. Спасибо вам за то, что ваша любовь и ваши уроки, ваша забота и ваша поддержка сделали меня тем, кто Я Есть.