Пьер Алансон, граф Перш, троюродный дед юного короля Карла VI (пока еще Возлюбленного), вряд ли обрадовался возвращению Жана Карружа из похода. Учитывая общие потери французов в несчастной Шотландской кампании, была некоторая надежда, что и Карруж там сгинет.
Наследников на пятом десятке у него не было, а это значит, что сюзерен может спокойно выдать замуж молодую и красивую вдову Маргариту за кого-нибудь из надежных людей. Не согласиться Маргарита (хотя почему нет?), да так даже и лучше - что же, получит пока вдовью долю (граф человек не злой и не жадный), земли Карружей достанутся все равно ему по праву сюзерена, а уж он найдет способ ими распорядиться.
Но Карруж вернулся, представился графу Пьеру и отбыл в Париж по делам. Так как последние пару лет сварливый Жан не скандалил, возможно граф полагал, что с годами тот успокоился. Но тут же после возвращения Карружа из Парижа Алансону доложили о нечто совсем из ряда вон выходящем. Лучше б уж очередная земельная тяжба – то дело привычное. Оказывается, Карруж и его супруга повсюду в графстве распространяются о том, что друг и советник графа Жак Ле Гри во время отсутствия Карружа в январе этого года (1386) средь бела дня, проник в замок Николь де Бошар (матери Карружа) и изнасиловал Маргариту Карруж, оставшуюся там одну и теперь требует того к ответу за это неслыханное злодеяние.
Вряд ли можно слишком строго судить Пьера Доброго за то, что тот сразу встал на сторону Жака Ле Гри. Жан Карруж за последние 20 лет прославился как отчаянный глупец и сутяжник, а его иррациональная ненависть к Жаку Ле Гри была общеизвестна. Обвинение бросало тень и на самого графа – не хочет ли Карруж отомстить этим поклепом на несправедливые, по его мнению, решения Алансоном земельных и должностных вопросов? К которым, кстати Ле Гри не имел отношения. И кто выдвигает эти обвинения против верного вассала Ле Гри, который с юности ничем себя не запятнал на службе короне? Сутяжник Карруж и его жена, дочь человека, который только и делал что предавал короля?
Пьер Алансонский назначил суд, на который Карруж и Маргарита не явились - это, к слову, в любом случае было бессмысленно для них, они не могли ждать решения в свою пользу при враждебно настроенном графе. Граф снял обвинение с Ле Гри и в свою очередь обвинил Карружей во лжи. Впрочем, он понимал, что дело этим не кончиться и уведомил короля, Карруж же в свою очередь также отправился просить справедливости у Карла VI.
Но обратимся теперь к самой семье Жана и Маргариты – в чем, собственно, состояло их обвинение? Когда Карруж отбыл в Париж, он оставил жену в замке матери – Капомесниле. Замок замку рознь – последний был маленьким и слегка запущенным, вдовий удел после смерти мужа с небольшим количеством челяди. И вот на третьей неделе января (запомним эту деталь – «третья неделя, вместо точного дня) Николь Карруж, мать Жана отправляется в аббатство Сен-Пьер в 12 милях от ее замка. И при этом берет с собой всех слуг, оставляя Маргариту почти одну в Капомесниле, вроде бы осталась только одна служанка старой госпожи, да и та Маргарите на глаза не показывалась.
И вот здесь уже начинаются вопросы к стороне обвинения.
Эрик Джагер, добавляя в свой труд «Последняя дуэль» художественные подробности (о чем он честно предупреждает читателя в прологе – «Там, где молчат исторические летописи, я даю волю собственной фантазии, дабы восполнить образовавшиеся пробелы, внимательно прислушиваясь к голосам далёкого прошлого.»), порой все же ненароком запутывает читателя. Он сообщает о том, что Жан Карруж приставил к жене специальную служанку, присматривать за ней, возможно ревнуя, или так на всякий случай. Но и эту служанку Николь берет с собой. Чуть раньше Джагер домысливает, что Маргарита прибыла вместе с мужем в замок свекрови, в сопровождении своей челяди («Её сопровождали две-три служанки и несколько крепких мужчин-слуг, ответственных за багаж.») Куда они потом делись? Вернулись в замок Тибувиля, отца Маргариты?
Эрик Джагер стоит как раз на стороне обвинения, но порой вводит детали, которые говорят скорее против Карружей. Зачем было нужно тащить в аббатство всех слуг, даже ту, которой прямо было поручено сидеть возле Маргариты? Почему у дамы, пусть и не очень знатной, но принесшей мужу серьезное приданное, не было своей собственной челяди? Хотя бы одного мужика и той же служанки? Дороги опасны, хоть до Сен-Пьера и недалеко вовсе и кто-то должен сопровождать старушку, но молодую госпожу кто-то должен охранять в продуваемом ветрами замке. Эрик Джагер считает, что отношения Маргариты и Николь Карружей были натянутыми – дескать, пусть одна сидит, но о замковом имуществе Николь Карруж тоже не беспокоилась? Да для каких-нибудь разбойников это еще более притягательная вещь, чем сама Маргарита.
Если бы дальнейший судебный процесс проходил обычным путем, судьи обязательно зацепились бы за эти детали, особенно дотошные церковники, странно, что сторона защиты Ле Гри мало на это упирала.
По словам Карружа, зловредный Ле Гри поручил некоему Адаму Лувелю – своему прислужнику, жившему в сельце при замке Капомесниль, следить за Маргаритой во время отъезда мужа. Когда Николь Карруж покинула замок – тот сразу вскочил на коня и поскакал к Жаку Ле Гри, сообщить о том, что Маргарита осталась одна (по-видимому, пересчитав уезжавшую челядь по головам, но остается вопрос той служанки, которая вроде бы осталась в замке, с ней вообще ничего неясно), а тот немедля бросился в Капомесниль. Обманом, при посредничестве Лувеля вошел в замок, пытался Маргариту соблазнить, потом предлагал деньги (чтобы Маргарита стала с ними делать, интересно?) и наконец, получив отказ, совершил свое черное дело над беззащитной женщиной – Лувель помогал, держа Маргариту.
Эрик Джагер, фантазируя, рисует душераздирающую сцену. Что-то неладное с Ле Гри, не вяжется – здоровый, примерно 40-45-летний мужик не может справиться один с молодой женщиной, но вместе с тем носится на лошади из замка в замок по зимней (Эрик же Джагер подчеркивает, что эта зима была весьма суровой) нормандской дороге, в сопровождении одного слуги – в частности, на этом нюансе Ле Гри и его адвокат будут строить потом линию защиты.
Покидая замок, со слов Маргариты, рассказавшей все мужу по возвращении, Жак Ле Гри посоветовал ей молчать. Если Жак Ле Гри действительно виновен, то надежда на то, что Маргарита промолчит была весьма сомнительна. Да, доказать все трудно, для знатной женщины это позор, муж может вовсе убить – на этих доводах заостряет внимание Эрик Джагер в художественной части своей книги, но… самое главное таится в отношении Жана Карружа к Ле Гри. Поверит, еще как поверит! Он и так винит Жака Ле Гри во всех неудачах своей жизни (как только в пособничестве англичанам во время Шотландской кампании не осудил), да проезжай Жак Ле Гри милях в пяти от Капомесниля по своим делам, и донеси об этом кто-нибудь Карружу – тот бы уже во что-нибудь поверил.
Насколько я могу судить по отзывам к фильму Ридли Скотта (который еще не вышел в наш прокат), зрителю предоставляется некий выбор между тремя точками зрения. Увы, это выбор фальшив – так как одно в фильме остается неизменным – связь между Ле Гри и Маргаритой была, причем только Ле Гри полагает, что это романтический адюльтер, а Карруж и Маргарита (последнее слово за ней) считают это как раз насилием. То есть, от основной версии (в которой сомневаются некоторые историки и исследователи) Ридли Скотт вообще принципиально не уходил - что с того, что на одно и то же дело, на одно и то же событие, смотрят под разными углами, разве это выбор? Свершившееся событие, от разных взглядов на него само по себе не меняется - выбор есть, когда предлагается рассмотреть вариант, что данное событие не случилось вообще или… случилось как-то иначе.
У нас, как минимум, две правды – правда Жана Карружа, где он выступает от имени жены (а вот здесь уже есть подварианты), правда Жака Ле Гри – отметающего обвинение, где он честный человек, все ложь и ничего не было в принципе. Это минимум … но ведь есть еще и третий вариант, который мог бы закрутить такой талантливый режиссер как Ридли Скотт. Этот третий вариант также рассматривают исследователи – насилие имело место быть, но совершил его не Жак Ле Гри, а кто-то другой. В комментариях к предыдущей части мне посоветовали прочитать Ги Бретона, который, в частности, рассматривает и такую версию. Прежде чем озвучить свой «третий» вариант обязательно прочту Ги Бретона, как раз у Эрика Джагера есть легкий намек на это «третье лицо», жаль, что Ридли Скотт вообще не стал его рассматривать в своем фильме.
А пока стороны - обвинитель и обвиненный, едут в Париж.
Продолжение следует…