В последние годы я чаще встречаю мам, которые в трудные моменты нагибаются к ребёнку и спокойно помогают ему и себе выйти из конфликтной ситуации. Но куда более распространённым остаётся в наших широтах тюремно-приказной тон общения с детьми.
Начинают появляться анонимные и неанонимные истории семейного насилия, а жертвы делают вывод: в их домах нет места ни крикам, ни «воспитанию» ремнём. Но эти разумные голоса заглушаются хором непроработанных травм: «Со мной по-другому было нельзя, зато человеком вырос».
Я сразу решила воспитывать дочку в гуманистическом ключе и почти без труда обратила в свою веру семью. Если несколько лет назад ещё можно было услышать от родственников: «А как же она потом? А вдруг?», — то теперь выбранный путь точно всех устраивает.
Моей дочери 6,5, и уже сейчас ясно: пугающие последствия гуманистического подхода — обыкновенные мифы с привкусом паники.
Не будет понимать запретов, решит, что можно всё
Гуманистическая педагогика не отрицает запреты, а предлагает их обосновывать. Кроме того, свободы без рамок не существует, иначе это уже анархия.
Например, моя дочка спокойно живёт с ограничением гаджетов и принимает нашу аргументацию. Или вот после прививки от клещевого энцефалита очень внимательно отнеслась к требованию избегать прогулок по траве и самостоятельно следовала ему в детском саду, когда родителей не было рядом.
Запретов у нас немного. В основном они связаны с опасностью для здоровья и комфортом остальных членов семьи. Есть и понятное распределение «можно» и «нельзя» в общении дома и за его пределами. И конечно, иногда наше «нет» вызывает большое страдание. Тогда мы утешаем, жалеем, даём проплакаться, но рамки, за редкими исключениями, не отодвигаем.
Не будет уважать взрослых
Однажды на время моей командировки дочка на несколько дней оказалась в садике, где ко взрослым принято было обращаться на «вы» и по имени-отчеству. Воспитатели пришли в ужас от мысли, что в нашем основном саду четырёхлетний ребёнок называет всех сотрудников на «ты» и без отчества. Меня «заботливо» спрашивали: «Как же она в школу пойдёт?» Да замечательно пойдёт! Дети в состоянии к 6–7 годам понять, что к разным людям обращаются по-разному, и принять новые правила.
Я вижу, как вежливо и уважительно дочь общается со взрослыми в разных ситуациях. Думаю, секрет не в том, чтобы требовать безоговорочного уважения, а в том, чтобы научить различать разные сферы общения и считывать, какую дистанцию выстраивает тот или иной человек.
Не научится делиться и вырастет жадиной
«Поделись игрушкой, тебе что, жалко?» — на детской площадке этот вопрос конкурирует по популярности разве что с указанием надеть шапку.
Мы с мужем никогда не призывали дочку к такой странноватой благотворительности. В результате иногда нам приходится останавливать необъяснимые приступы щедрости и уговаривать не отдавать некоторые игрушки коллегам по детскому саду. А дочка, в свою очередь, периодически не даёт нам пройти мимо коробки «Ночлежки» в кафе.
Вырастет неженкой, не подготовленной к жизни
Это, наверное, самый непробиваемый миф, король противогуманистической аргументации.
Наша дочь действительно немного неженка: она остро воспринимает несправедливость, грубость, неудачи в общении. Правда, я в ее возрасте была ровно такой же. И пожалуй, во многом такой и осталась. Дело, видимо, в эмоциональной конституции.
Мы к тому же решили укрепить нежность и отдали ребёнка в садик, где детей уважают и не мучают. Пока это дало интересный эффект: дочка, сталкиваясь с агрессией, не воспринимает ее как норму. Я по-прежнему считаю, что закаливающие процедуры вроде крика, второго в первое и других радостей отечественной системы воспитания вредны.
Так вырастают не закалённые, а глубоко травмированные, удобные люди.
Когда на взрослого орут или стыдят его, он неизбежно проваливается в состояние ребёнка — в свои 5–7–9 лет. Представьте, начальник кричит — вы на психологической машине времени отправляетесь прямиком в свои 6 лет. А вас там научили, что с вами так нельзя. И вот фундамент любви и уважения, полученных в детстве, защищает от того, чтобы поверить в правоту кричащего.
Я вовсе не планирую оградить дочь от всех трудностей на свете, но хочу, чтобы в будущем она отличала варварскую коммуникацию от нормальной и на учёбе, и на работе, и в семье.
Можно ли с абсолютной уверенностью сказать, что мы выбрали правильную тактику воспитания? Лет через 15–20 дочь сама ответит на этот вопрос в кабинете психолога.
Но то, что я вижу сегодня, пока оправдывает мои ожидания и уж точно не вызывает ужаса.