Я имею много, много голов И давно не пьянею от водки и браги. Сколько плохих и хороших слов Спаивал я бумаге! —Знаешь бумага, кому кому, А мне легче лечиться твоим участием. Понимаешь, бумага, в двадцать шесть одному Несподручно гоняться за счастьем. Думаешь: сам на себя намотал… Куколкой спрятался от часа влюбленных? Чтоб с солидной грустью говорить, что устал, С высока смотреть на жизнь из стана обиженных и оскорбленных? Что ж, сердце за ниточку теребя, Приятных минут в постели искать фигово. Так хочется наплевать на себя Ради единственного другого! Не разглядеть, не узнать лица… Что же вы молчите? – у многих так вышло. Звоните! Звоните во все сердца! Чтобы было слышно.
Я имею много, много голов
И давно не пьянею от водки и браги. Сколько плохих и хороших слов
Спаивал я бумаге!
—Знаешь бумага, кому кому,
А мне легче лечиться твоим участием.
Понимаешь, бумага, в двадцать шесть одному
Несподручно гоняться за счастьем.
Думаешь: сам на себя намотал…
Куколкой спрятался от часа влюбленных?
Чтоб с солидной грустью говорить, что устал,
С высока смотреть на жизнь из стана обиженных и оскорбленных?
Что ж, сердце за ниточку теребя,
Приятных минут в постели искать фигово.
Так хочется наплевать на себя
Ради единственного другого!
Не разглядеть, не узнать лица…
Что же вы молчите? – у многих так вышло.
Звоните! Звоните во все сердца!
Чтобы было слышно.