Следует для начала подчеркнуть, что авторы, которые разрабатывали классификацию «международных» юридических фактов, придерживались их настолько ограничительного понимания, что в принципе не упоминают о психологических, или нематериальных, фактах. Последние относятся обычно к категории юридических действий. Поэтому отсутствует и разграничение между материальными и нематериальными юридическими фактами. Особая сложность квалификации последних судами никогда специально не изучалась. Это объясняется опять же преобладанием «нормоцентристского» подхода, при котором исследование юридических фактов интересно лишь постольку, поскольку они влекут определенные юридические последствия, а вовсе не потому, что они «говорят» о другой, неправовой реальности. В этом смысле заметим, что многие авторы, исследовавшие юридические факты в тех или иных сферах правовой реальности, занимались, по сути, конструированием сконструированного, снижая тем самым ценность полученных выводов. Во внутреннем праве психологические факты имеют решающее значение прежде всего для уголовного права, где, например, умысел лица, совершившего преступление, образует незаменимый юридический факт в большинстве составов. Не менее ценно значение субъективной вины и в праве гражданском, прежде всего в сфере имущественной ответственности. В целом значительно менее формалистский характер международного права также серьезно влияет на природу юридических фактов, которые можно обнаружить в большом числе норм. Пример «воли» как психологического факта первым сразу приходит на ум. Известно, насколько большое значение придается в современной системе международных отношений воле и намерениям государства. Воля остается наиболее критичным и как минимум наиболее распространенным в международных нормах юридическим фактом психологической природы.