Ваш танец – белый! Дамы приглашают кавалеров. В 05.40 подполковник Степанов, злой, как черт, временно переведенный из любимой ко

Так вот, согласно уже упомянутому мной приказу № 004, штабы истребительных частей должны были обеспечить с первых часов сражения непрерывное патрулирование не менее тридцати истребителей над нашими войсками, чтобы бомбоштурмовыми ударами воспрепятствовать попыткам немцев проломить дорогу своими танковыми клиньями. Про нашу группу было сказано мягко и обтекаемо: «Отдельной АУГ «Молния» в случае начала масштабных боевых действий перейти к выполнению ранее разработанного и согласованного со штабом воздушной армии плана». И все. Кратко и понятно. Как и принято в армии. Ну, перейти к выполнению – так перейти… Тем более что «Узел» был работоспособен, в штольнях больших оврагов хранилось необходимое на пятнадцать-двадцать дней непрерывных боев количество ГСМ и боекомплекта к оружию. Нам был выделен и уже занял свои позиции отдельный зенитный артиллерийский дивизион. Так что – милости просим, камрады! Ваш танец – белый! Дамы приглашают кавалеров. В 05.40 подполковник Степанов, злой, как черт, временно переведенный из любимой кочегарки на помощь садовнику в райские кущи, а почему – и сами можете догадаться! Не пустил я его в первый вылет. Грудью встал, но не пустил… Темновато еще было – а он и так все видит лишь в оттенках черного и белого. Может просто не заметить атакующий его самолет… Так вот, злой, как черт, Степанов зачитал боевой приказ перед куцым строем летчиков АУГ «Молния» (как звучит-то! АУГ «Молния»!) и предоставил слово мне. Радостный и довольный в предвкушении хорошей драки, я настроился мыслить позитивно и постарался передать это настроение и вверенным моим заботам летчикам. – Слушать меня и не дышать! Поздравляю вас, товарищи истребители, с началом боевой работы! Все, что было до сего дня, – забыть, плюнуть и растереть! Теперь нам предстоит делать то, к чему мы так долго готовились, – мы начнем обкатывать наши машины по головам фашистов! Мы будем снимать пенки, пилоты! Будем искать и бить противника, используя все возможности нашей новой техники и оружия. Беречь истребители, как зеницу ока! Внимательно смотреть друг за другом, не допускать даже малейшей угрозы со стороны фашистов! Лучше мы не собьем один лишний фрицевский самолет, чем потеряем один свой, это понятно? Ведомые, все ясно? Вот так-то. Постоянно крутить головой. Постоянно быть готовым подать команду другой паре. На аэродроме остается лишь дежурная пара. В бой вылетаем в составе трех звеньев. Я иду с тем звеном, которое выделяет дежурных… По самолетам! Обернувшись к подполковнику, я наткнулся на его требовательный взгляд. Никак он не может смириться, что первый боевой вылет пройдет без него. – Товарищ подполковник, Иван Артемович, да не хмурьтесь вы! Вы же знаете, чувствуете, что я прав… Вот станет светло, и полетите. А пока проследите, пожалуйста, чтобы наш переводчик сел за рацию и шарил по немецким частотам. Чую я, что он нам много что сможет подсказать! Ну – до встречи! Я побежал! – Давай, выпускай их! – крикнул я руководителю полетов. Начался наш особый взлет – одновременный взлет звеньями прямо из-под деревьев трех рощиц, маскирующих самолеты. Руководитель полетов поднес микрофон к губам, и истребители запылили по ВПП с необходимыми интервалами. Мы с Васей поднялись в воздух последними. Взлетевшие раньше нас звенья и пара Феди Невского воспитанно ожидали своего зама по боевой работе, набирая над аэродромом высоту. Мы с Василием, признаюсь, несколько «газанули», чтобы сократить свое отставание по скорости и по высоте. – Князь, пристраивайся, продолжаем набор. – Это, как вы поняли, Невскому. – Всем – идем эшелонами, как обговаривали. Кир, ты на четырех. Пошли. И пошл