Поскольку мы, считай, постоянно висели в воздухе над своей не очень-то и протяженной зоной ответственности, то наблюдать могли м

А пятого июля, насколько я помню, должна будет начаться операция «Цитадель». Это у немцев «Цитадель» – у нас для первого, оборонительного, периода битвы на Курской дуге названия придумано, помоему, не было… Но напрасно я истоптал всю траву вокруг своего гамака в ночь на пятое июля. Не случилось наступления. Не было его и шестого… Что-то пошло не так. Или – наоборот? И именно так и надо? Ведь если у немцев задержка, о чем это говорит? О сбое их планов? О неготовности наступать? Значит, ход войны изменился? Да еще в нашу пользу? А ведь, пожалуй, так оно и есть! Как интересно-то, ребята! Как здорово-то! Теперь любой день задержки наступления немцев играет нам на руку. Крепит нашу оборону, так сказать. Ну-ну. Посмотрим. А посмотреть, честно говоря, было на что. Поскольку мы, считай, постоянно висели в воздухе над своей не очень-то и протяженной зоной ответственности, то наблюдать могли многое. Ну, так – на память вам сейчас скажу… Например, где-то с двадцать четвертого – двадцать пятого июня у нас в тылу резко взросла интенсивность автомобильного и железнодорожного движения, и днем и ночью шла постоянная переброска различных частей наших войск. Шли и пехотные колонны, пылили грузовики, таща пушки на прицепе. Что интересно – я еще такого и не видел раньше – по перегонам железной дороги зелеными лентами с наивными веточками на железе подползали наши бронепоезда. Как я понял, их довооружили зенитками на дополнительных платформах, и они играли роль усиленных зенитных дивизионов ПВО на железнодорожных узлах и важнейших перегонах. А еще – вовремя мы застолбили себе местечко под «Узел». Ибо, летая, мы стали замечать, что то тут, то там в степи начали как по мановению руки возникать хорошо различимые с высоты аэродромы. И после пары ночей на них появилась авиационная техника. В достаточно серьезном количестве. Только вот не летала она, к сожалению… Потому как были эти аэродромы ложными, а самолеты – фанерными макетами. Как в фильме «Беспокойное хозяйство», по-моему. Там еще Жаров играет со своей Целиковской и молодой Александр Граве. Но фильм – это так, бантик «кискис», главное – много их появилось, этих ложных аэродромов. И это было хорошо! Потому что на их фоне наш аэродром терялся. В общем – в воздухе отчетливо повеяло грозой. Напряжение росло, всем было понятно, что вот-вот начнется. Не ясно было лишь одно: когда же, мать твою, начнется! И тут нарочным офицером нам доставили приказ. Большей части не помню, не нам он в принципе адресовался (наш там был одинединственный пункт), но гласил примерно следующее: «Таким-то и такимто ИАК и ИАД. В ночь на седьмое июля с.г. принять необходимые меры с тем, чтобы одной третью истребителей быть готовыми с рассветом к отражению возможных налетов авиации противника и завоеванию полного господства в воздухе. Остальным истребителям быть в тридцатиминутной готовности к выполнению боевого приказа № 004.. – особым распоряжением. Таким-то и таким-то САК, ШАД и БАД. Одной третью штурмовиков и бомбардировщиков быть готовым с 6.00, а остальным в тридцатиминутной готовности к выполнению боевого приказа № 004.. – особым распоряжением». В общем, чувствовалось, ситуация, что говорится, «на сносях». И не успело рассвести – как все и началось