- Мы, возможно, не увидимся с тобой года два, - сказал я. - Кто знает

Сотрудничая с ней как с должностным лицом, я вскоре оценил ее деловые качества, которые способствовали ее продвижению на столь высокий пост, несмотря на ее молодость (в то время́ ей едва минуло двадцать два года).

Располагая чрезвычайно привлекательной внешностью, она обладала трезвым умом и сдержанным чувством юмора, и все это казалось мне просто очаровательным. Мы подружились. Она была прекрасным собеседником и умела слушать, и мы с огромным удовольствием время от времени ходили куда-нибудь поужинать, а иногда потанцевать.

Все было просто и ясно. И только получив назначение на Восток, когда война в Европе близилась к концу, я осознал еще кое-что: я полюбил Софию и хотел жениться на ней.

Я сделал это открытие, когда мы с ней обедали у "Шеперда". Это было не какой-то неожиданностью, а скорее констатацией факта, о котором я давным-давно знал. Я просто посмотрел на Софию новыми глазами, однако все, что увидел в ней, было мне уже очень знакомо. И все, что видел, нравилось мне. Темные, чуть вьющиеся волосы, зачесанные назад, открывали гордый лоб. У нее были живые голубые глаза, маленький квадратный волевой подбородок и прямой носик.

Мне нравились ее светло-серый костюм безукоризненного покроя и свежая белая блузка. Было в ней нечто бодрящее и очень английское, что особенно привлекало меня после трех лет, проведенных вдали от родины. "Никто, кроме нее, не смог бы выглядеть настолько по-английски", - подумалось мне. Но когда эта мысль пришла в голову, я вдруг задумался над тем, возможно ли, чтобы у нее был настолько же английский характер, насколько подчеркнуто английской была ее внешность. Возможно ли, чтобы реальность обладала совершенством сценической декорации?

Мне вдруг вспомнилось, что, хотя мы часто и задушевно беседовали, обмениваясь мнениями, обсуждая то, что мы любим или не любим, разбирая по косточкам наших друзей и знакомых, София никогда не упоминала в разговорах ни о своем доме, ни о своей семье. Обо мне она знала все (как я уже говорил, она умела слушать), тогда как я не знал о ней практически ничего. Я предполагал, что у нее самая обычная биография, однако она никогда ничего о себе не рассказывала. И до сего момента я не придавал значения этому обстоятельству.

София спросила, о чем я задумался.

- О тебе, - честно ответил я.

- Понимаю, - сказала она, и это прозвучало так, что не оставалось сомнения в том, что она действительно все понимала.

- Мы, возможно, не увидимся с тобой года два, - сказал я. - Кто знает, когда я вернусь в Англию. Но как только возвращусь, первое, что сделаю, - это приеду к тебе и буду просить выйти за меня замуж.

Она выслушала мои слова без тени удивления. Просто сидела и курила, даже не глядя на меня. В какой-то момент я подумал, что она, может быть, не поняла меня.