Игошин предложил проехаться по Байкалу.— Гулять так гулять, — сказал он. — Пошли. Может, уговоримкапитана. У причала покачивался

Игошин предложил проехаться по Байкалу. — Гулять так гулять, — сказал он. — Пошли. Может, уговорим капитана. У причала покачивался на волнах катер «Альбатрос». На палубе с трубкой во рту стоял молоденький моряк в полосатой тельняшке и фуражке набекрень. — Товарищ капитан, — вежливо сказал Игошин, — нельзя ли нам покататься на вашем катере? Капитан вынул трубку, примял пепел большим пальцем и снова начал курить. — Товарищ капитан, я спрашиваю… — Я старпом, — солидно и кратко ответил моряк. — Товарищ старпом, нельзя ли нам… Старпом даже не дал договорить Игошину: — Нельзя. Пассажиров не возим. — Я вас понимаю, но они добровольцы, едут на Братскую ГЭС… Старпом снова вынул трубку, оглядел меня и отца с ног до головы: — Вы в самом деле добровольцы? Но отец почему-то обиделся. Он отвернулся от старпома и стал глядеть в сторону. — Чего же вы отворачиваетесь? — спросил старпом уже другим тоном. — Я же не хотел вас обидеть! Короче говоря, старпом извинился перед отцом, отец — перед старпомом, они пожали друг другу руки, и все, к моей великой радости, пошли на палубу. Через несколько минут мы уже плыли по Байкалу. Над головой ярко светило солнце, в стороне громоздились высокие скалистые берега, темнели глубокие заливы. Отец с Игошиным сидели на корме, а я стоял возле капитанской рубки и смотрел на старпома. Мне очень хотелось зайти в рубку и подержаться за рукоятки штурвала. Но об этом нечего было и думать. Старпом стоял будто из камня вытесанный — суровый, молчаливый и неприступный. Часа через два мы причалили к пристани Большие Коты. Вначале я