Мои плечи сжимают чьи-то руки

Мои плечи сжимают чьи-то руки. Нет, он смотрит не на меня.
Видимо, обратил внимание на стражника, который сейчас пытается
связать руки за моей спиной. На минуту я позволяю стражнику начать
меня арестовывать.
Интересно, узнал ли меня принц. Он вздёргивает подбородок. В
солнечном свете кажется, будто он светится изнутри. «Князь Дорадо
казнит морийскую тварь». Его глаза сияют ярче, чем в прошлый раз,
как два кристально чистых озера. В это мгновение он кажется
безмятежным.
Мои веки пронзает боль, какое-то воспоминание пытается
выбраться из Серости. Прошу, не сейчас. Ненависть сжигает меня от
одного взгляда на него… Его золотой венец украшен огромными
рубинами, тёмными, как брызги крови на его лице.
Хочу лишить его этой безмятежности. Хочу лишить его жизни.
Уничтожить.
— Я убью тебя, — мой голос удивительно спокоен в эпицентре
бури. Я достаточно близко к помосту, так что если мне удастся
вырваться из рук стражника, то я смогу напасть на принца. Стражник
сдавливает мои запястья своими грубыми руками.
Но не успеваю я что-либо предпринять, как по ту сторону
площади происходит взрыв. Волна ужаса разносится эхом со всех
сторон сразу, и я понимаю, что надо пользоваться моментом. Бью
локтем стражника в живот, он кряхтит мне в ухо и пытается
перехватить меня. Мои ладони скользят по его вспотевшей коже, я
толкаю его всем своим весом и выскальзываю из хватки, как рыба.
Вытянув руки, падаю на землю и со всей силы пинаю его.
Не знаю, куда именно, но я бью его ботинком, переворачиваюсь и
поднимаюсь рядом с эшафотом. Запачканные кровью края помоста
сейчас прямо перед моими глазами.
Принца Кастиана здесь уже нет.
— Нет, — моё дыхание перехватывает. — НЕТ!
Краем глаза я замечаю прядку чёрных волос.
Знаю, что нужно посмотреть. Я должна посмотреть. Он
заслуживает того, чтобы я посмотрела.
Но я не могу.
В ушах пульсирует кровь, наряду с криками людей и звоном
колоколов. Нечто резкое вскрывает мой разум. Голос призрака что-то
шепчет, сердце колотится в груди, все цвета становятся ещё ярче, а
потом растворяются в Серости.
Маленькие пухлые ладошки прижаты к окну. Город горит.
Я вырываюсь из Серости и перевожу взгляд на Деза.
Самый сильный человек, которого я когда-либо знала, разрублен
на две части. Капли крови стекают с отрезанной шеи. В ней белая
кость, кровяные сосуды, мягкие мышцы — всё, что делает нас
смертными. Уязвимыми. Неважно, кто мы такие, нас всех можно
сломать.
Я тянусь. Тянусь к прядям его мокрых чёрных вьющихся волос.
Что-то во мне раскалывается на две части, как будто меня
разрубили пополам. Мои пальцы цепляются за единственную ниточку
в воздухе, и руки падают. Я опираюсь ладонями на деревянный
помост, потому что сама стоять больше не могу. Руки скользят, мой
крик царапает горло, как острые когти.
Моих плеч касаются сильные руки, но это не стражник.
— Вот ты где, — выпаливает Саида, не дыша. — Нам нужно
уходить. Сейчас же.
— Нет, — в моём голосе беспомощность, потерянность,
пустота. — Я должна убить Кастиана. Я должна…
— Тсс, — торопливо перебивает Саида. — Так ты убьёшь не его, а
всех нас.
Она рывком ставит меня на ноги, я сопротивляюсь, но она
сильнее, чем кажется. Или я слишком устала бороться. Больше не
могу. Горло жжёт, но сил кричать не осталось.
Мы перемещаемся быстро, скрываясь в переулках и сворачивая на
узкие улицы. Она наполовину несёт меня, наполовину тащит к зданию,
от которого пахнет рыбой и брёвнами для розжига.
Передо мной всё расплывается из-за Серости, словно тучи
застилают глаза.
Маленькая девочка указывает на небо. Там звездопад. Кто-то
берёт её на руки и целует в щёку.
Картинка уносится обратно в Серость и сменяется другой.
Детские пальчики берут с подноса шоколад, украшенный
сахарными шар