В канун Нового года, после того, как последняя прислуга и гости ушли-Новейший враг Фосгейта, Джеймсон Аргайл, самый последний — Чедвик хотел последовать за ним. С него было довольно Фосгейта и его растущего высокомерия. И все же он не мог уйти. Он в очередной раз превысил свой лимит, который вырос с двух до восьми напитков всего за восемь мучительных недель. Эйди ушла задолго до начала обратного отсчета, сославшись на головную боль в качестве оправдания. Она не питала любви к Фосгейт, каким он был, и если бы она только знала его таким, каким он был на самом деле, она бы презирал его. Он мог видеть ее сейчас, свернувшуюся калачиком в их постели, ее прекрасные серебряные волосы, обрамляющие ее лицо, ее крошечную улыбку, дразнящую, как сладкий сон. Как ему хотелось снова обнять ее. Как он любил ее. Он мог только молиться, чтобы его план сработал. Это было необходимо. Не ради него. Для нее. Фосгейт присоединился к нему в кабинете. Погода на улице была ужасной, как поется в песне, и у него