Когда он высадил фургон шахты "Монарх" в субботу утром, Квинканнон заметил Фрэнка Макклеллана среди толпы рабочих дневной смены, ожидавших в тени рамы виселицы. Дежурный по станции с каменным лицом, Джо Симкокс, был рядом с ним. Макклеллан тоже сразу почувствовал его присутствие; помощник бригадира что-то сказал Симкоксу, и оба мужчины посмотрели в его сторону. Чувствовала ли эта пара, что они находятся под подозрением? Не так уж и плохо, если это так. Это может заставить одного или обоих достаточно нервничать, чтобы совершить ошибку, которая приведет к их гибели.
Квинканнон снял свою шахтерскую шляпу, отряхнул с лица дорожный песок. Как бы рано это ни было, день обещал еще больше тепла бабьего лета, без каких-либо прохладных ветров, которые часто дули в этих предгорьях Сьерра-Невады. Справа от него отъезжающий фургон поднял еще один столб пыли, когда начал спускаться по длинному проходу к ручью Топач. Там, где сам ручей был виден среди ив и осин, вода ловила солнечный свет и сверкала, как расплавленное серебро.
Он пересек шумный шахтный двор, занял позицию рядом с Пэтом Барнсом и притворился, что игнорирует Макклеллана и Симкокса. Вскоре раздался свисток, и клетка шахты начала свой грохочущий подъем. Как и в предыдущие утра, инженер-подъемник сыграл в свою маленькую опасную игру, остановив клетку с дребезжанием и визгом. Не один из бригады кладбищенской смены проклинал его на выходе, как некоторые делали каждое утро; ненормативная лексика лишь вызывала насмешливую ухмылку.
Квинканнон и другие работники дневной смены столпились в клетке. Он ухитрился встать рядом с Макклелланом, когда Морж Бен дважды резко дернул за шнур подъемника, подавая сигнал опустить клетку. Макклеллан пристально посмотрел на него, заерзал, затем повернулся спиной.
Погружение в недра шахты, как обычно, сделало Квинканнона глухим. Он потопал ногами, чтобы ослабить давление, последовал за остальными через станцию в дамскую комнату, где сменил шляпу на лампу с масляным фитилем. Здесь, внизу, на тысяча двести, температура была на тридцать или более градусов холоднее, чем наверху, и вдвое влажнее — холодная сырость, которая проникала и задерживалась в костях человека. К этому он тоже не привык и, скорее всего, не привыкнет, пока работает в дыре.
Он двинулся вслед за Барнсом и другими лесорубами к проходке, которая велась по новой и потенциально богатой жиле. Прежде чем он покинул станцию, чья-то рука схватила его сзади за руку и заставила остановиться. Макклеллан. Дыхание помощника бригадира пахло обезболивающим Перри Дэвиса, которое он хранил в своей каюте, и его лисье лицо уже покрылось потом. В дымном свете их фонарей в колпаках его глаза блестели тем, что Квинкэннон принял за смесь гнева и страха.
Когда остальные мужчины вышли за пределы слышимости, Макклеллан сказал резким шепотом: “Кто вы, черт возьми, такой, мистер?”
Квинканнон стряхнул его руку. “Дж. Ф. Куинн, тимберман. Как будто ты не знал.”
“Я знаю, что ты следил за мной здесь, наверху, следил за мной в Пэтч-Крик. Что я хочу знать, так это почему.”
“Ты совершил ошибку. Ты меня не интересуешь, кроме нашего времени в этой сокровищнице.”
“Ты не шахтер”, - сказал Макклеллан. “Я знаю шахтеров... Ты слишком мягкий, слишком глубокий для этой работы".
“Может быть, слишком глубоко. Едва ли слишком мягкий.”
“Что тебе нужно?”
“Моя зарплата такая же, как и у тебя”.
“Я думаю, что ты чертов шпион компании".
“А теперь знаешь? И что бы вы хотели скрыть такого, что привлекло бы к вам внимание мистера О'Хирна?”
Макклеллан стиснул зубы и несколько секунд пристально смотрел на него, словно не зная, что еще сказать. Затем он развернулся на каблуках и заковылял в сугроб. Квинканнон с чувством удовлетворения наблюдал, как он уходит из поля зрения. Эта конкретная рыба была хорошо поймана на крючок и извивалась. Прошло совсем немного времени, прежде чем Макклеллан — и довольно скоро после этого его товарищи—воры - были пойманы в сеть.
