Лень в коммунальной квартире Часть 7

— Ну… — протянула гадалка, стуча ногтем по карте. — Ну если и будет, то, судя по всему, о-о-о-очень хороший.

Мужик вздрогнул и пристально посмотрел на нее.

— А вы случайно не цыганка? — налился он непонятной подозрительностью.

— Я таролог и астролог, — гордо выпрямилась на стуле Ядвига. — Цыганки — это же из области предрассудков. Одним словом, миф.

— Ага, я тоже так думал, — желчно выплюнул смутно знакомый мужик и показал Ядвиге гипсовый фак: — А это тоже миф? А это? — он потыкал в ссадину на лбу и длинную царапину на скуле, которую Ядвига заметила только сейчас. Мужик сокрушенно покрутил породистой головой. — Да я спать не могу! Я всю посуду дома перебил. Да что там! У меня машина по дороге сюда два раза глохла. Мерин! Новье! Этого года. Я по пути к подъезду три раза поскользнулся и один раз упал!

С этими словами он ловко выудил из кармана пузатую коньячную бутылку и щедро к ней приложился. Ядвига жадно повела носом, но ничего не сказала.

— А вот это вот все, — задохнулся мужик и, сморгнув набежавшую слезу, обвел стол с картами здоровой конечностью, — можно как-то убрать?

— Куда убрать? — машинально оглянулась Ядвига.

Мужик всплеснул руками на ее непонятливость, всколыхнув коньячный янтарь в бутылке.

— Ну убирают там всякие порчи, сглазы, венцы безбрачия? Так? Ну и вот это вот все цыганское можно убрать? Ну там пойти на кладбище ночью, принести жертву, такую… небольшую, в разумных пределах.

— Зачем? — продолжала тупить гадалка.

Мужик зачем-то оглянулся, потом интимно перегнулся через стол и, дыхнув на нее коньяком, понизил голос почти до шепота.

— Ну чтобы рудник был, а секса не было…

— Вообще? — таким же страшным шепотом переспросила Ядвига.

— Не вообще, а конкретно в мою задницу! — повысил голос мужик и тут же испуганно охнул, потому что свет в квартире погас. В комнате стало напряженно тихо, замолчали разом и холодильник, и сплит-система. Из всего освещения осталась только свеча на столе. Ядвига было встала, чтобы проверить щиток, но тут тревожный посетитель вцепился в нее мертвой хваткой.

— Вы видите? Это надо исправлять? Я любые деньги заплачу, — и полез во внутренний карман, который призывно оттягивало увесистое портмоне. Ядвига открыла рот, чтобы сказать, что она как раз профессионал, а не цыганка на базаре, но увидев, как щедро клиент отсчитывает купюру за купюрой, притормозила. В конце концов, давно пора было сантехнику менять.

— Хммм… — пододвинула она к себе толстую стопочку и напрягла память, припоминая хоть что-то похожее на отворот. — Это будет очень сложно.

Мужик понятливо кивнул и положил сверху на пачку несколько пятисотенных купюр.

— Записывайте, — мысленно хохотнула Ядвига и принялась сочинять.

***

— Сюда нельзя!

Сева Марченко притормозил, чтобы обозреть неожиданную преграду, которая стала между ним и его подъездом, и обнаружил сразу две. Уже знакомая двойка одинаково одетых в черные костюмы и хмурое выражение лица мужиков преградила ему путь.

— Как это нельзя? — опешил Сева и машинально размял шею, как боксер перед боем. — Я тут живу!

— Все мы где-то живем, — невнятно ответил один из двух людей в черном. Наушник у него в ухе невнятно бормотнул. Настолько невнятно, что он вдавил гарнитуру сильнее в ухо, а напарник застыл с вопросительным выражением лица. Сева, пользуясь заминкой, вытянул шею, чтобы рассмотреть, что же конкретно стало на его пути к удобному дивану и телевизору, но в темноте увидел только чей-то зад, элегантно обтянутый дорогой тканью пижонских брюк. Задница вздрогнула, и тишину вечера, разбавленную бормотанием из уха охранника, прорезал неожиданно резкий звук, с которым лезвие лопаты ударилось о камень. Следом за этим душераздирающим звуком знакомый по новостям из телевизора голос старательно забубнил:

— Воздвигаю я соль… просыпаю я стену… тьфу ты! Воздвигаю я стену… Просыпаю я моль! А-а-а! Соль! Соль просыпаю! Будь по-моему… будь по-моему… будь…