Адриан Попеску

Визит к госпоже Эльве Если бы Питу Макаути однажды сказали, что он по доброй воле придет на эту странную улочку и найдет запыленную лавчонку с надписью «Госпожа Эльва», да еще и будет раздумывать, войти ему туда или нет, он бы рассмеялся в лицо человеку, который сморозил такую глупость. Но ведь он все-таки здесь… От досады на самого себя Питер пнул ногой смятую жестяную банку из-под колы. Банка откатилась и обиженно звякнула, покосившись на Пита белым глазом буквы «о». Если он постоит здесь еще минуту, то обязательно передумает. Вернется домой, ляжет спать, а завтра отправится в школу, где все останется, как было...

— Федор Михайлович? — не поверил Сева. Мэр воровато оглянулся, машинально стер пот со лба, хорошенько размазав по лицу грязь и, увидев Марченко, дернулся в сторону, будто хотел сбежать. — Что вы тут делаете? — Марченко, воспользовавшись заминкой, технично оттер плечом одного из охранников и оказался рядом с мэром. Оба черно-костюмных мужика кинулись было, но Лень обреченно остановил их жестом. — Что это у вас? Федор повертел сверток и упавшим голосом признался: — Вода, соль, мука и шерсть. — Шерсть? — не понял Марченко. — Да, шерсть… — подтвердил Лень. — От кошки и собаки. — И все? — с подозрением оглядел помятый костюм мэра Марченко...

— Ну… — протянула гадалка, стуча ногтем по карте. — Ну если и будет, то, судя по всему, о-о-о-очень хороший. Мужик вздрогнул и пристально посмотрел на нее. — А вы случайно не цыганка? — налился он непонятной подозрительностью. — Я таролог и астролог, — гордо выпрямилась на стуле Ядвига. — Цыганки — это же из области предрассудков. Одним словом, миф. — Ага, я тоже так думал, — желчно выплюнул смутно знакомый мужик и показал Ядвиге гипсовый фак: — А это тоже миф? А это? — он потыкал в ссадину на лбу и длинную царапину на скуле, которую Ядвига заметила только сейчас. Мужик сокрушенно покрутил породистой головой...

— Не ну… — Лень попытался почесать нос правой рукой, но чуть не ткнул себе пальцем в глаз и почесался левой. — Ерунда, конечно… — Во-о-от, — поддержал его Антон. Лень выдохнул и неловко открыл левой ладонью коньячный ящик. Надо было нервы успокаивать. — Ты прав, Антон, — твердо сказал он и подцепил полупустую бутылку. — Чот я себя накрутил. Рудник запустим, а до задницы моей он не доберется никогда и ни за что! При этих словах бутылка вдруг потяжелела, стала подвижной, как ртуть, и в следующую секунду обрушилась к его ногам снопом коньячных и стеклянных брызг. Лень побледнел и поднял глаза на Антона...

— Рыбак рыбака, Федя, — нагло рыкнул Марченко и мягко опустил его обратно на скрипучий стул. — Как это на заднице? — отмер тот, едва отдышавшись. — А так, — хохотнул Марченко и почесал аккуратную бородку. — Пусть сделают повторную экспертизу. Но в той компании, которую я назову. Если она не подтвердит данные того, что ты мне тут подсовываешь, значит, ты меня обманываешь. В этом случае подставишь мне задницу. Член мэра, до этой поры лениво возлежавший на яйцах, заинтересованно дернулся. Как бородатому лиходею удалось его просчитать, уму непостижимо. Потому что тайна была страшная и никто, кроме зама Антона, о ней не знал...

— Нет, спасибо, — поспешно отказался Федор и приступил к делу. — Я, собственно, ненадолго. И протянул пакет, который продолжал сжимать в деревянной руке. — Что это? — напрягся Марченко и шумно сглотнул. — Взятка? — Нет, что вы, — тут же открестился Федор. — Обычные сувениры из мэрии. Так, ничего особенного. — А зачем они мне? — пожал широкими обтянутыми свитером плечами Марченко. — Думаете, я за календарик перестану к мэрии ходить и поднимать народ на баррикады? — Да не сказать, чтобы вы многих подняли-то… — не удержался от сарказма мэр, вспомнив одинокую фигуру под окнами. — Это потому, что вы народ запугали! — Марченко воинственно ткнул в сторону Федора вилкой...

— Ты чего здесь трешься, охламон? — ткнула она в Леня крепким пальцем, на котором поместилось аж два перстня. — Не верю я! Ни в бога, ни в гербалайф! — Вы не поняли, — тут же зачем-то стал оправдываться Федор. — Я из мэрии, — скромно добавил он и переступил с ноги на ногу под внимательным взглядом. Где-то в глубине квартиры оглушительно заревели трубы и загрохотал слив унитаза. Одна из дверей, выходящих в коридор, распахнулась. Из нее показался сморщенный старичок в тапочках, облаченный в застегнутую на все пуговицы рубашку, аккуратно заправленную в треники, и с сидушкой от унитаза, надетой, как ярмо, на шею...

К апофеозу этой истории Федор все-таки проснулся. К этому моменту уже вся общественность прознала, что мэрию осаждает одинокий гей-эколог-зоофил Всеволод Марченко. Некоторые сердобольные его подкармливали. Хотя основная масса предпочитала стоять поодаль и снимать на мобильный телефон. Даже телевизионщики приезжали, правда, не разобрались как следует, а может, перепутали, только в местных новостях вышел репортаж с душераздирающим сюжетом о внуке разведчика Яблочкина, у которого секс-меньшинства украли рысь, чем нарушили экологический баланс в области. Как бы то ни было, сюжет попал на Youtube, потом...

— Антон, только не говори, что он опять там… Мэр города Нижнепыжменска Федор Михайлович Лень с тоской кивнул в сторону окна и перевел взгляд на своего лучшего друга и первого зама Порывайло Антона Юрьевича, который в этот момент смотрел на улицу, по-шпионски прикрывшись занавеской. — Сам-то как думаешь? — ехидно поинтересовался тот и сплюнул злым шёпотом: — Упрямый черт! Третью неделю ходит! Эколог хренов… Федор Михайлович беззвучно закатил глаза к потолку, отработанным движением открыл верхний ящик стола и нащупал прохладный пузатый бок Хеннесси. — Федь, ничего, что одиннадцать утра? — покривился Антон, правильно считав по лицу мэра, что его стыковка со спиртным произошла удачно...