Сначала старшие мальчишки назвали его Баттлом - слишком яростной намечалась схватка за право жить под одной крышей: Тимоша упрямым бычком раскачивался в дверях прихожей, крепко сжимая в грязной куртке невесть откуда "свалившееся как снег на голову" нечто. Мать пятилась, отступая временно и ища подкрепления со стороны, но союзников в грядущем сражении не намечалось - за спиной, благодушно улыбаясь, возникли старшие мальчики. По их лицам Яна поняла: расклад сил таков, что ей в одиночку предстоит оказаться бездушной мегерой в глазах младшего - то есть поступить как нормальный ответственный взрослый, единолично приняв жёсткое решение.
Она заняла оборону, брезгливо оглядывая костлявое тельце, покрытое редкой белёсой щетиной, сквозь которую просвечивало лиловое. Длинные уши, растопыренные лапы и дрожащий бублик - три пера и полхвоста.
Готовая к наступлению, Яна в уме структурировала аргументацию:
во-первых, это не игрушка, если кто не понимает, а домашнее животное, которое будет гадить (а Яна имела в силу своего опыта какие-никакие представления, поэтому не сомневалась - будет, будет гадить), во-вторых, драть новую мебель в гостиной (да, начнёт именно с новой, дорогой, а там уж как пойдёт), в-третьих, сгрызёт проводку в доме - первыми попадут под удар ваши ноуты и планшеты со всеми зарядками, в-четвёртых, отныне будет будить ровно в пять утра истошным криком, потому что именно в это время все коты до обмороков голодны, в-пятых, вы наиграетесь - и это окажется, как всегда, моя головная боль.
Яна чувствовала приливы вдохновения и готова была продолжать столько, сколько потребуется, чтобы убедить себя, что поступает правильно - иных вариантов нет.
Но три пера на дрожащих лапах вдруг, вырвавшись из отчаянных объятий Тимохи, доковыляли до Яны, вцепились в край её халата и больно вскарабкались на плечо, сопровождая свой бросок непрекращающимся обиженным писком. Яна такой нечестности не ожидала, сняла с плеча, а как только тот оказался к неё на руках, поняла, что сражение проиграно. Кот тоже сделал свои выводы - с этой минуты он приклеился к Яне, так что уже назавтра Баттла безоговорочно перекрестили в Чипа.
Чип испытывал интерес к миру настолько, насколько в нём присутствовала Яна: лежал на подоконнике, когда Яна занималась на кухне, на пылесосе, если она убирала в квартире, на плече, коль уж ей приходилось доделывать работу дома, на книжке, потому что хозяйка все-таки выкраивала час перед сном, на голове ночью, видимо, желая разрушить запомнившийся ему во время первой встречи идиоматизм о головной боли.
Когда Яна отсутствовала (а Яна отсутствовала часто: нужно было ходить на работу, отводить Тимоху в школу и на секции, посещать родительские собрания, ездить за покупками), Чип спокойно ждал хозяйку, казалось, точно сканируя местоположение - за десять минут до прихода Чип уже сидел у входной двери, чтобы сразу кинуться в ноги и начать бодаться, сопровождая все действо долгими упрёками на кошачьем, но вполне переводимом наречии.
"С таким котом и мужа не надо",- смеялась Янка.
Вначале Яна пыталась отстоять своё право на личное пространство, но Чип так безутешно страдал, так искренне выл и так сильно бился в двери ванной, что хозяйка сдалась, смирившись и с этим, каждый раз, однако, не преминув рассказать Чипу, что вот другие мальчики в младенчестве так себя не вели, уважая священное право тайной комнаты. Чип изображал, что не понимает, пропуская мимо больших ушей. Из гадкого утёнка он вытянулся в белоснежного тайца с хищной грацией, розоватым отливом на кончиках ушей, вдоль хвоста и конфуцианской снисходительностью к своим близким. Когда Яна, случалось, загнанная работой, бралась сгоряча воспитывать мальчиков, Чип запрыгивал на столешницу, клал лапу на плечо и говорил взглядом глаза в глаза:
" Мать, они же подростки, ко всему прочему ещё и мальчики, а значит - самцы, если ты их сейчас покусаешь, другие самцы во дворе это почувствуют и тоже начнут их кусать. Мать-кошка грудью встаёт за своих котят. Уж и не представлю, что они могли натворить в этой школе: мимо миски с песком ли промахнулись или колбасу чужую без спроса съели, может, диван новый подрали - ты же меня никогда не гоняла, когда я был котёнком,- вот и их не ругай!" Мать успокаивалась, выговаривалась Чипу, жалуясь, что одной трудно бывает, устаёт. После такого наступала очередь Чипа обижаться.
Но больше всего Чип не любил, когда Яна уезжала в командировки. К счастью, это случалось редко. В такие дни Чип целый день проводил у окна, лишь вечером спускаясь к миске, чтобы апатично похрустеть заветренной подушечкой и сделать глоток - надо же было сохранять силы к возвращению хозяйки. Яна знала, что Чип страдает и старалась не оставаться вне зоны покрытия его радара.
В этот раз разлуку было не обойти - Яна летела в рабочую командировку с ревизией на два дня. Чип сел на подоконник, полный готовности не отпускать ситуацию из-под контроля, держать аскезу со смиренным вниманием столпника.
Яна пристроила багаж над головой, села в кресло, дождалась, пока самолёт оторвётся от полосы и наберёт высоту, потом закрыла глаза и стала дремать, слушая ровный гул у крыла, и готова была уже отпустить свою тревогу, расслабиться, погрузиться в чуткий недолгий сон, как почувствовала неприятное дрожание - самолет затрясло мелкой частой дрожью, потом начало лихорадить сильнее - двигатель справа издавал странные щелчки, наподобие стартера, когда не схватывает разряд, а потом замолчал. Свет в салоне таял, проводница с легкостью мотылька, расправив крылышки, металась, заученно убеждая оставаться на своих местах - скоро покинем зону турбулентности. Яна испугалась - нет, сперва не за себя, у неё не было времени представлять, как самолет будет наклоняться, крениться и, стремительно ускоряясь, терять высоту. Яна испугалась за мальчиков: кто до последнего будет тянуть минуты, прежде чем разбудить утром, -ведь все мальчики растут во сне? Кто угадает их слёзы - ведь мальчики плачут чаще девчонок? А отец, сможет ли он бросить свою, чтобы устроить жизнь мальчиков? Да, страховая должна погасить кредит за авто, но кто будет заниматься всем этим и еще... Свет мигал, где-то в хвосте проснулся и заплакал ребёнок.
Чип покинул свой пост и заметался по комнатам, он выл, катался по полу, бился в балконную дверь так, что Тимоша, вопреки предостережениям старших ("смотри, чтобы Чип не ходил, не дай Бог, упадёт с десятого этажа"), распахнул балкон. Чип бросился на сетку, стал драть её всеми острыми крючьями - изо всех сил вырваться наружу. Наконец, удалось: сетка отскочила, и Чип, распустив лапы, как парашютист, совершающий свой первый прыжок, летел вниз - туда, где бетонная серость двора, отделённая от парковки невысокой оградкой, куда тянет беззвучный зуммер отчаяния.
Чип летел, не собираясь и не концентрируясь перед падением, не пружиня мышцы, не группируясь, как того требует кошачий инстинкт. Другой инстинкт- сильнее - увлекал его в бездну. Но вдруг сквозь цепенящий ужас полёта Чип уловил мерцание надежды: забил лапами, изворачиваясь и кувыркаясь в прыжке, ударился обо что-то мокрое, мягкое, цеплялся за него, рвал когти, бился, сражаясь.
Яна не умела молиться и никогда не делала это прежде, но подумав о Тимоше, в тот же миг вспомнила и самое страшное - Чип ( как он без неё?), начала молиться:
-Бог, я не уверена, что ты есть, но если ты есть, я понимаю, что ты не из области физической и не можешь сделать так, чтобы заработала турбина и загудел двигатель, но, наверное, если ты есть, то можешь ( я ведь тебя никогда не беспокоила и ни о чём не просила, даже когда мне было очень трудно или больно, и поэтому, если ты слышишь меня сквозь крик и шум в салоне) устроить как-нибудь, чтобы мальчики, особенно Тима ( он такой упрямый, добрый, доверчивый), а главное - Чип...
Выпутавшись из мокрого пододеяльника, Чип спрыгнул на бетонный пол и принялся призывно орать. Когда изумленные хозяева открыли балкон, Чип с видом, будто это не он, а они проникли в чужую квартиру, через комнату прошёл в прихожую и потребовал распахнуть дверь.
Яна закрыла глаза: уже ни о чём не думала, ничего не боялась, ничего не слышала вокруг. Вдруг постепенно сквозь вялую тишину справа стал пробиваться ровный монотонный звук - протяжный, уверенный. Яна не верила - самолёт набирал высоту.
Она приехала домой, сама открыла ключом дверь - было поздно, мальчики, наверно, уже спали. Навстречу из темноты горели жёлтые огоньки.
Впервые Яна принимала ванну в одиночестве - Чип деликатно ждал за дверью, потому что даже у людей бывают в жизни такие моменты, когда очень нужно побыть одному.