- А я... а я ничего не делал... – говорит Джимми.
Ага, все бы так ничего не делали, думает Джимми, ну подумаешь, в соседский сад пробрался, ну подумаешь, сосед се равно столько яблок не съест, потом у него в который раз попропадает все, и выкинет он их все, а так хоть Джимми достается. Ну, подумаешь, пирог, пирог тоже никому не нужный был, вот уж и правда добра-пирога, все равно они его там не съедят... уже не съедят, потому что Джимми успел, и вообще...
Так что вот Джимми-то к стенке приперли, ну кто припер, дядюшка Памкин, и тетушка Хэлкетт, и дядюшка Брауни, и тетушка Витч, вот они все и спрашивают, да как так, да почему, да ты что творишь, а Джимми:
- А я ничего не делал.
И понимает, что черта с два ему поверят, что ничего не делал, и всыплют ему по первое число, и мало не покажется, они всегда так делают, не отвертишься...
И Джимми О’Кей...
.
...прервать действие.
.
- Я не виноват, - говорит Джимми.
- А за что? – спрашивает Джимми.
- Я ничего не делал, - говорит Джимми.
Ага, все бы так ничего не делали, это ж надо ж было додуматься, это ж надо ж было до такого дойти, как он вообще ухитрился этот банк взломать, а ведь ухитрился же, зря, что ли, за компом сидит, еще наивный, надеялся, не найдет никто, не вычислит, ага, не вычислят, в безопасности, тоже, знаете ли, не совсем дураки пустоголовые сидят...
Так что нечего тут... следователь строго смотрит на Джимми, хочет хлебнуть клубнектара, клубнектар еще не изобрели...
- А что случилось-то? – спрашивает Джимми.
Джимми беспокойно ворочается на стуле, как будто его привязали, и не может встать.
И снова не то, снова не то – надо что-то сказать или что-то сделать такое, отчего сразу все оборвется, и не будет больше ничего, не будет. Джимми сколько раз так выкручивался, когда еще в Хелловилле ловили за чем-нибудь непотребным, ну там пирог где украл, или утащил пару-тройку пирожков в пекарне, или сладких пончиков, или еще чего такого, что воровать нельзя, да ничего воровать нельзя, вы что...
- Как вы это делаете? – спрашивает следователь.
Джимми понимает, сейчас про банк начнут спрашивать, а Джимми не знает ничего про банк, Джимми же все по наитию делает, интуитивно, это сюда, это сюда, а этот код сюда поставить, будет то-то и то-то... А информатичка на уроке насядет со своими – а это что такое, а это что за функция – а Джимми на закорючки эти смотрит, будто первый раз видит, он же привык, что они все вместе, разом, как единый организм, и информатичка – а-а-а-а, ничего не понима-а-а-аешь, дво-о-о-йка, родителей в шко-о-о-олу, бе-е-е-естолочь... И вроде кончилась уже эта школа окаянная, а все еще вздрагивает Джимми, как зазвучит в памяти:
- Джимми О’Кей!
.
...прервать действие.
.
- Да я ничего не сделал, - говорит Джимми.
Люди в форме усмехаются, ну-ну, все бы так ничего не делали, ничего не скажешь. Вертятся в головах у людей в форме вопросы, тысячи вопросов, миллионы вопросов, не знают, с какого начать, хочется со всех. Потому что ничего непонятно, на кого работает Джимми, кому он вообще эти ядерные секреты продавать собирался, а самое главное – как у него это получается.
Черт возьми, как...
- Как у вас это получается?
- Да честное слово... я ничего не... – говорит Джимми.
- Как вы это делаете?
- Я... я не знаю, - отвечает Джимми О’Кей...
.
...прервать действие.
.
- Имя!
- Джимми О...
...чш-ш, чш-ш, не говорите... – следователь машет руками.
- А что такое?
Следователь волнуется, сейчас бы хлебнуть клубнектара для храбрости, только не изобрели его еще, в две тысячи пятьдесят каком-то изобретут, а сейчас еще нету.
- Джимми, как вы можете объяснить, что всякий раз, когда вы называете свое имя, действие обрывается?
- Слушайте, честное слово... я... я не знаю, как я это делаю.
- Но вы же не специально?
- Ну... иногда специально... Ну, знаете... когда вот так к стенке прирпут...
- Не бойтесь, здесь вас никто к стенке припирать не будет... Мы пытаемся понять, как это у вас все получается вообще...
- Да я сам не могу понять, что именно получается...
- Вы же понимаете, что вы обрываете действие?
- Ну... да... то есть... я толком не понимаю, что за действие вообще...
.
- ...видите ли, Джимми...
Джимми О’Кей....
.
...прервать действие.
.
- Джимми, вы можете не называть свою фамилию?
- Так я её и не называл...
- Ну, не называли, я имею в виду... вы можете вообще не упоминать про себя... ну... ничего не делать, что ли...
Джимми О’Кей...
.
...прервать действие.
.
- ...я же просил вас ничего не делать.
- Так я ничего и не...
- Тогда какого черта?
- Ну... а-а-а, я соглашался с вами, - догадывается Джимми О’Кей...
.
...прервать действие.
.
- Так, я говорю, вы слушаете. Просто. Слушаете. Видите ли, Джимми, где мы находимся, по-вашему? Не отвечайте, не отвечайте, я знаю – в комнате, в кабинете, на третьем этаже, на окраине города, листья облетают... не то, не то, все не то... Джимми, я буду говорить странные вещи... Что если я скажу вам, что все это вокруг нереально, что все это – камин, кресло, диван, окно – это только слова, и ничего больше? И что мы сами – только слова? Не говорите, не говорите ничего, Джимми, а то мы опять с вами пропадем...
- Мы слова... – все-таки говорит Джимми О’Кей...