Боль, горе, тоска, отчаяние… Не хватит слов в русском языке, чтобы передать хоть малую часть эмоций, возникающих в душе при упоминании трагедии блокадного Ленинграда. Некоторые обыватели считают, что стереть это нужно из памяти как можно скорее, чтобы не возвращаться в черные дни даже мысленно. Но блокада – часть нашей истории, познавать ее нужно хотя бы для того, чтобы сохранить в народе память об именах героев, перенесших самое тяжелое испытание в истории нашей страны. Как нельзя лучше подходят для этого воспоминания и наблюдения блокадников, навеки запечатленные в их дневниках.
Ангелина Крупнова-Шамова
Интересно, что дневник этой женщины стал достоянием общественности уже в Новой России – его нашли на свалке в 2000 году, но опубликовать смогли только после кончины Ангелины в 2008 г.
Трагедия в том, что блокаду автор дневника встретила, будучи беременной, причем, на руках у нее уже было трое маленьких детей. Муж на фронте, сама получала иждивенческие карточки – 125 грамм хлеба в день (по ее словам, 120).
Дневник переполнен страданиями и переживаниями за судьбы своих малюток. Так, новорожденный Федор, который родился в апреле 1942 года, умер уже летом, а еще раньше скончалась от голода одна из дочерей Ангелины Милетта. Интересно, что еще один ребенок у Крупновой-Шамовой родился еще во время ВОВ, в 1944 году.
Лена Мухина
Во время чтения дневника этой девочки возникают двоякие чувства. С одной стороны, отрадно, что даже школьница переполнена чувством ненависти к врагам, горит желанием мстить, стремлением призвать к ответу захватчиков. С другой стороны, ужас берет от описаний происходящего как в самом Ленинграде, так и в СССР в целом.
По этическим причинам мы не можем в деталях описать рассказы Лены о зверствах, которые чинили фрицы с советскими гражданами, но, если передать это через эмоции, то возникает стойкое убеждение – школьница не должна знать о том, что кому-то отрубили руки и ноги, а потом бросили еще живого калеку в костер.
К счастью, Мухина пережила блокаду и стала довольно известной художницей. Скончалась Лена в 1991 году.
Юра Рябинкин
Его блокадный дневник один из самых известных. На страницах прослеживается моральный перелом мальчишки, которому на момент начала ВОВ было 16 лет.
Поначалу он не описывает свои мучения и страдания окружающих, он выражает в записях обиду за то, что мама стала кормить его не так сытно и обильно, как раньше. Чуть позже проскальзывают описания, мягко говоря, подленьких поступков. Так, Юра рассказывает, как утаил часть полученного по карточкам какао и ел его, что называется, «в одно лицо», глядя на голод матери и сестры.
Ни в коем случае не воспринимайте эти слова как упрек в адрес Рябинкина – экстремальные условия блокады кого угодно заставят переступить через свою честь и совесть. Тем более, что незадолго до эвакуации близких он начал отказываться от еды сам, отдавая ее маме и сестренке. Из Ленинграда он так и не выехал, продолжил вести дневник до 6 января 1942 г., после чего следы его теряются. Умер парень, так и не увидев радости Победы…
Таня Савичева
Самый известный и самый «лаконичный» блокадный дневник, от содержания которого кровь стынет в жилах даже у самых черствых людей. Война пришла на советскую землю, когда девочке было всего 11 лет. Поначалу никаких дневников она не вела, просто выживала, наблюдая за окружающими, страдая от голода и холода.
28 декабря 1941 года сделана первая запись: «Женя умерла в 12 часов утра». После этого следуют указания на даты и время смерти других ее близких:
- мамы;
- бабушки;
- дядек;
- брата;
- сестер.
Последняя запись: «Савичевы умерли. Умерли все. Осталась одна Таня». В конце лета девочка попала в эвакуацию, но спасти ее не смогли – слишком истощен был детский организм.
Георгий Князев
Дневник будущего директора Архива академии наук СССР, известного Ленинградского ученого примечателен тем, что точно передает блокаду с точки зрения эмоций и мыслей как его самого, так и окружающих людей. Так, в первый день трагедии (8 сентября 1941 г.) Князев отметил, что «жизнь города пульсировала неровно». Складывается впечатление, что ученый уже понимал, что ждет Ленинград в ближайшем будущем, но старался не давить на эту страшную тему.
Дневник наполнен описанием бомбежек, артобстрелов и пожаров, а также попытками (весьма неплохими) передать чувства, которые испытывали ленинградцы от этого кошмара. К счастью, Князев пережил это страшное испытание – в августе 1942 года отправился в эвакуацию в Казахстан, а после войны вернулся в родной город, где и прожил всю оставшуюся жизнь.
Источники:
https://www.litmir.me/br/?b=872&p=1
https://www.spb.kp.ru/daily/26990/4051008/
https://spb.aif.ru/society/people/slez_net_na_dushe_zhutko_5_samyh_izvestnyh_blokadnyh_dnevnikov