А вот ещё одна история про любовь. Ну, вообще-то, не совсем про любовь, а вернее совсем не про любовь, но с эротическим уклоном.
По выходу из Кейптауна без проблем обогнули мыс Доброй Надежды и вошли в Индийский океан, ведь именно на траверзе этого мыса сходятся воды двух океанов. Поговаривали, что эта граница даже видна, но дело было вечером и я ничего не увидел. А ночью прошли мимо самой южной оконечности Африки - мыса Игольный. Отсюда наш путь лежал по дуге большого круга (ДБК) в далёкую экзотическую страну юго-восточной Азии. Именно, эта ДБК обсуждалась в каюте капитана, когда на него пролился "золотой дождь".
Идти по ДБК через весь океан весьма скучное занятие, а потому я усиленно приводил в порядок коллекцию карт и пособий, ибо Бирма совсем недавно была переименована в Мьянму и переименованию подверглось множество географических названий. В том числе и порт Рангун, в который мы шли, теперь назывался Янгон.
Было очень жарко и тихо, короче о переходе рассказывать нечего.
Я предвкушал экзотические виды загадочной Бирмы и Рангуна, где побывал небезызвестный Алёша Глазков. Вы не знаете, кто это? Да это же знаменитейший начальник Чукотки! Вот и я вскоре у вижу то же, что увидел он, только двигались мы в противоположных направлениях.
Однако оставим эмоции и перейдём к фактам.
В Янгоне мы грузились неделю. Порт плохо оборудован погрузочной техникой и основные погрузочные средства – это люди. А людей в юго-восточной Азии очень много. Вот и нагнали на погрузку целую толпу народу. Поставили громадные сходни и погрузка началась.
Они сутками таскали на горбе мешки с причала в трюма. Погрузка шла круглосуточно и отработавшая смена грузчиков никуда не уходила, а отдыхали прямо на пирсе, пока работали другие. Прямо целый табор. Небольшие палатки. Тут же и еду себе готовили.
Народ нищий, а потому пёрли с парохода всё, что плохо лежит. Меры конечно принимались. С открытых палуб убрали всё, что можно унести или отвинтить голыми руками. Все двери во внутренние помещения закрыли, а у трапа постоянно стоял вахтенный матрос. Все люки и горловины задраили и повесили замки. Ну и, конечно, наблюдение за погрузкой. Но их так много. Как муравьи снуют. За всеми не уследишь. Между прочим, грузили и мужчины и женщины.
А что поделаешь, надо как-то зарабатывать свой кусок.
По утрам колобаха (старший матрос), как всегда, замеряет воду в танках. Первый день, второй, а на третий день погрузки выяснилось, что расход пресной воды на судне вырос почти вдвое. Непорядок! Куда уходит драгоценная пресная вода? А жара стояла, я вам скажу, жуткая. Грузчики обливались потом, и всё, что сыпалось через джутовые мешки липло на кожу. Ходили грязные и вонючие, а особенно женщины.
Вот колобаха и бросился выяснять, где утечка. Возможно, не закрыли кран или труба протекает. Обошёл все внутренние помещения и ничего не обнаружил. Но случайно услышал, что по одной из труб журчит вода. Откуда идёт эта труба? Оказалось с верхней палубы. Отправился посмотреть наверх. И нашёл.
Оказывается, забыли закрыть палубный гальюн. Экипаж им не пользовался. Он туда. А там….! Штук десять совершенно обнажённых, маленьких азиаток. Много голых баб повидал он на своём веку, но чтоб столько сразу никогда. Вот он и растерялся от такого необычного зрелища.
Оказывается, грузчики обнаружили незапертый гальюн, а в нём умывальник. Вот и устроили там помывочную. Тоже ведь люди и тоже хотят быть чистыми. Девчушки сначала тоже растерялись, увидев вошедшего мужчину, но быстро поняли, что их сейчас будут выгонять отсюда. Стайкой они обступили обалдевшего мужика, и давай щебетать по-своему. Наверное, упрашивали не прогонять их. Лукаво улыбались и прижимались к нему своими мокрыми смуглыми телами.
Когда колобаха наконец-то обрёл контроль над собой, он выскочил наружу как ошпаренный. Постоял немного, отдышался и направился к старпому, а тот, не испытывая никаких эмоций, выгнал всех из гальюна и приказал закрыть его на замок.
Мы потом прикалывались над старшим матросом: «Эх ты! Упустил такую возможность. Имел бы их там всех втихую. Они бы тебе любовь, а ты бы им воду».
Между прочим, я увидел то, что видел Алёша Глазков - разруху, нищету, грязь. В стране было неспокойно после недавнего переворота и гулять по городу было небезопасно, а потому и сидели мы на борту почти безвылазно.