Идя между станками тренажеров и беговыми дорожками, она здоровалась с постоянными клиентами и тренерами. Все ей улыбались и были рады ее вниманию. Лицо уже свело от натянутой улыбки. Правильно говорит братец: «Вежливость – убежище подлецов и трусов». Она была трусиха. И даже не знала, чего именно боялась.
Ей надо было быть лучшей, всегда, во всем и для всех. Ей не нужны были похвалы, лесть – все тлен. Но быть наверху пирамиды было жизненно необходимо, только там ей дышалось легко и вольно, только оттуда она видела, как прекрасна жизнь. Имея ее ум, способности и внешность, можно было легко взобраться на верхушку политической пирамиды. Она даже собиралась покорить этот пик, когда вернулась в страну в конце девяностых прошлого века. Но очень скоро стало понятно, что это не гора, а дюна грязного песка. Такие вершины ей были неинтересны.
Большой бизнес в стране был только косой этой дюны. Поэтому она уехала в провинцию. Там все было надежней, хотя и мельче. Конкурировать она не любила. Предпочитала жить вне конкурса. В итоге она стала владелицей крупной сети салонов красоты и фитнес-центров.
Утренний обход был закончен, и она поспешила в свой офис, куда никому чужому ходу не было. Уже подходя, она почувствовала, что в кабинете кто-то есть.
– Кто там?! – не отрывая глаз от двери, недовольно кинула она секретарше, милой, но недалекой.
– Там никого нет, – замирая перед шефиней, пролепетала она.
– Пошла вон, у тебя на сегодня отгул, – Василиса нетерпеливо дернула рукой, не поворачиваясь к девице.
– Да, – пискнула секретарша в ее напряженную спину, и через миг дверь хлопнула за убегающей девочкой. Только после этого Василиса открыла свой кабинет.
Кабинет был пуст. Она вошла и закрыла за собой дверь на замок. Медленно, осторожно ступая, готовая к любому нападению, она обошла антикварный рабочий стол, осторожно заглянула за него – было пусто. Она упала в большое, эргономичное, кожаное кресло, которое было выполнено на заказ и стилизовано под старину, уронила голову на руки и выдохнула:
– Я скоро буду своей тени бояться…
– А что, тень тебе уже угрожала? – певучий, ласковый голос раздался от двери, но резанул ее как нож в спину. Она вскинулась и еще до того, как увидела, кто перед ней, бросила руку в ящик стола к пистолету. – Пули, надеюсь, серебряные?
– Баюн, родной… – сказала она уже со слезами облегчения. Но потом уронила голову на руки и заревела в голос, пистолет так и остался в верхнем ящике стола.
Кот был обескуражен: не то чтобы плаксивость Васьки была для него сюрпризом, но он не ожидал, что станет причиной такого душераздирающего рева. Кот был опытный и знал, что, если у женщины истерика, надо дать ей поплакать, пусть ревет, хоть захлебывается, тут важно не упустить момент, когда всхлипы и причитания пойдут на спад, тогда надо потихонечку, ласково начинать ворковать, какая она хорошая девочка. Даже если женщине уже за девяносто, в этот момент она маленькая девочка, она хочет утешения. Не надо взывать к логике, разуму, к доводам рассудка, за это в благодарность можно получить второй виток или даже физический урон. Так что наберитесь терпения. В итоге все пройдет. Останутся только мокрые щеки, воспаленные глаза и красный нос, но с этим она справится сама.
Истерика Василисы длилась недолго, но была бурной, с завываниями, чередующимися с самоуничижением. Тот, кто считает себя сильным, плачет редко, но всегда бурно и со зрителями. Сильные не плачут: им некогда себя жалеть. Так думают о них люди.
Пока женщина была занята, Кот и тот-кого-нет накрыли небольшой стол с чаем, восточными сладостями и печеньками – традиционным оружием зла. Сладкое – лучшее лекарство от любого горя, тем более воображаемого. Когда с утешениями было покончено, за чаем пошел разговор:
– Что с тобой, Васька? – кот участливо посмотрел ей в глаза.
– Устала я. Все вроде хорошо, но не на своем месте. Или я не на своем месте. Не знаю. Это все Эдипов комплекс, – поставила себе диагноз Василиса.
– Ой, не могу, – рассмеялся Кот, – комплексы у ней. Дурь у тебя от безделья. Я чего пришел, дело есть. Как раз по тебе – мозг сломаешь. Последнее время много детей с даром рождается, многие уже подросли. Школу мы создаем. Хотим детей с даром как-то окультуривать, а то беспредел и шатание в рядах.
– Мы – это кто? – Василису заинтересовал не столько проект, сколько те, кто на такое подписался.
– Ты согласна поучаствовать? – попытался уйти от щекотливой темы гость.
– Хвостом не виляй, кто там? Опять Кощей затеял погань какую-то? – рассердилась она.
– Яга согласилась поучаствовать, вещи собирает, завтра будем на месте, – все еще пытаясь ускользнуть от неловкой ситуации, сообщил Кот.
– Яга совсем из ума выжила, не иначе.
– Да что ты злобствуешь? Чего он тебе сделал-то? Подумаешь, пару раз украл для перевоспитания. Так он тебе родной дядя, имеет право. И вообще, первый раз тебя твой собственный отец притащил, – напомнил ей Баюн.
– Отец, без комментариев. Видала я его в гробу в белых тапочках, – она резко отвернулась от Кота как от неприятного собеседника.
– Родителей не выбирают. Ну что, девочка, поедешь с нами? Там для тебя дел невпроворот. И Яга очень тебе рада будет. Ты же ее гордость, – не сдавался Кот. – Как она там без тебя? Не к Кощею же за помощью идти? Да и дети не виноваты, они же уроды, им без нас никак. И так многих потеряли, хоть кого- то спасем.
– Ты из меня слезу не выдавливай. Не инквизиция, чай, на костер не пошлют. И Яге найдется, кому помочь, жила без меня и дальше проживет. У меня своя жизнь, у вас своя.
– Да на костер не пошлют, только собираем мы их по улицам, психушкам, тюрьмам да подвалам, куда их собственные родители от людских глаз прячут. И этим еще повезло.
– Не надо меня жалобить, кто меня-то пожалел? – отпиралась Василиса. Не трогали ее сейчас, да в сущности и никогда, чужие судьбы.
– Вот Кощей, хоть без души и мертвяк, а не дурак. А ты хоть и прекрасная и премудрая, а как была дура дурой, так и осталась. Знаешь много, а понимаешь мало. Ты, если вдруг до чего умного додумаешься, вот… – и положил на столик кольцо с зеленым камнем. А сам сердито фыркнул и растворился в воздухе.
Не хотела Василиса к сирым и убогим, и учить никого не хотела, и заботиться. Ей нравилось жить красиво, богато, престижно. Нравилось быть первой лягушкой на болоте… От этой своей мысли, совсем осерчав, она бросила чашку тонкого английского фарфора в стену, та ударилась и с мелодичным звоном разлетелась мелкими жемчужными искрами по всему кабинету.
Кот появился в номере и сразу понял, что с Хозяйкой беда. Слишком много потрясений за три дня. Даже опытный волшебник может не перенести инициации, смены судьбы, и самое сложное – выход из человеческого состояния.
Это хорошо для дара и жизнь продлевает на неопределенный срок. Но сущность человеческая пропадает. Приобретаешь Дар – платишь судьбой. Теперь ей придется выполнять свое предназначение через не хочу. От предназначения можно уйти, вот как Волк ушел, но будешь испытывать тоску, неудовлетворенность, зыбкость. Постоянно чувствовать, что ты не на своем месте. Хотя многие бросили и живут, точнее жили, большинство угасли и умерли. Те, кто остались – выжили из ума, за очень редким исключением эти единицы просто медленно теряют свой дар. Ведь если звезда никому не светит, она погаснет.
Хозяйке повезло еще меньше, она сама решила и оставила себя прежнюю. Это как самому себе сделать ампутацию без наркоза. Если бы Кот знал, куда она пошла, он бы предостерег ее или объяснил как лучше, подстраховал, только, похоже, она сама не знала, что делает. Потом еще этот псих. Напугал, наверное, зарастает в своей библиотеке мхом, тоже от себя бежит.
Она не жаловалась и крепилась до последнего, а теперь она сидела на полу, в углу, обняв колени, дрожа всем телом, с зажмуренными глазами и бисером пота на лбу. Иногда она принималась раскачиваться из стороны в сторону и мычать, словно у нее зашит рот. Эта хрупкая девочка несла в себе редчайший дар любить, ее предназначение было отдавать. Кот испугался не на шутку. Если она пропадет, он себе не простит: профукать такое сокровище из-за гедонизма, невнимательности и лени… Но что делать Кот не знал. Тот-кого-нет махал перед девушкой шоколадом, веером, укрыл ее одеялом, пытался напоить чаем, конечно, все его старания были напрасны. Тогда Кот запел свою заветную песнь.
Песнь, которая валила наземь города, ставила на колени армии, песнь последнего сна. Девушка затихла, расслабилась и казалась спящей. Тот-кого-нет перенес ее в кровать.
Вместе с ней уснула гостиница, машины остановились прямо на дороге, люди присели на газоны и скамейки, уснули звери и птицы – уснул старинный уральский город. Только ветер шептал осенней листвой, подпевая коту.
Продолжение:
Автор: Rediska
Источник: http://litclubbs.ru/articles/31533-21-vasilisa.html
Содержание:
- Екатеринбург
Публикуйте свое творчество на сайте Бумажного слона. Самые лучшие публикации попадают на этот канал.
#сказка #сказки для взрослых #легенды #убежище #фэнтези
