Непонятно откуда, ну не из давно же деактивированных динамиков внутренней связи, слышится отзывающаяся ноющей вибрацией в каждом зубе монотонная мелодия флейты рогатого лесного божества. Эта музыка не испытывает нужды в украшениях. И так от её вроде бы непритязательного, незатейливого звука плотным, как могильный саван, облаком-роем терзаемой неутолимой жаждой мошкары налетает паника. Паника, паника, паника!
Комок, застревающий под кадыком. Ни продышаться, ни прокашляться. Альцгеймерный тремор в нервах и пальцах. И в незрячем зеркале соседнего неисправного терминала мутно отражается не то, чужое, лицо. Правда, не вспоминается и не вспоминается, как должно выглядеть правильное, родное, собственное, то. Да и вообще, кому оно принадлежит? Кто, так сказать, здесь? Сколько вопросов, каждого из которых не постыдился бы и Сфинкс «при исполнении».
Помотать головой, вытряхнуть их, как воду из уха. И начать работать. Нет, всё-таки сначала нужно разобраться. Скрючить пальцы бороной, подцепить ими край ненастоящего, фальшивого фейса и с коротким хрустом содрать, как присохший бинт. Крак! Всё равно в отражении что-то не то. И на ощупь, вслепую не тот рельеф. Может, попробовать ещё раз. Крак! И ещё. Маска, ну кто же ты. Впрочем, так ли это важно, это же только снаружи. И если пристальнее вглядеться в провалы глаз... Плохая идея.
Не стоило этого делать. Поломка вестибулярного аппарата. Ну не всамделишный же рывок за плечи назад в пустом бункере, под крышечку нашпигованном паранойяльными системами защиты. Пропажа опоры под ногами и падение, падение, длинное очень падение с положенным чувством невесомости. Тянущееся и тянущееся, прилипшей жарким летом к пальцам жвачкой, всё никак не сменяясь тяжким ударом, возвращающим гравитацию. А когда ожидание выходит за все рамки.
Наступает вообще ничто. Безвидное, серое ничто, похожее, наверно, было до первого дня творения. И в нём есть только падающий сверху без явного источника конус-стакан непристойно желтого прожекторной яркости света. А, ещё долгожданная опора, удерживать существование которой приходится максимальным напряжением всей наличной воли и ещё добавляя немного сверху. Увы, всё равно она быстрее и быстрее рассыпается улетающими куда-то вниз крошками.
Точь-в-точь ком смерзшегося песка в верхней колбе песочных часов, принесенных в тепло. Ну что ж, вульгарно перевирая алмазную сутру: «Долгу не нужен ты — это долг нужен тебе».
В подобные моменты остро догоняешь, что стоит за недорогим пафосом этих слов. Ом мани. Или, точнее, с коррекцией на специфику, гетерогенное, провоцирующее внеплановые катарсисы и экстренное сатори, отчаянно-безнадежно изнемогающее в бесконечном стоянии на посту, оно — Радио ледяных пустошей.
Способное иногда оживить нарисованную дверь в лето, а ещё лучше — в середину осени, для почитателя манипуляций точками сборки и трансерфинга реальности, обладателя самой быстрой и длинной руки на последнем севере, эксперта в сурвивализме, марксизме и дро... Не, про это не будем здесь для Джона-ледяные-яйца, пушистики. Натурально ледяные.
И центральная тема текущей нирванической ночи — то, как поколения людей в плане междусобойного взаимодействия неумолимо косплеят Биг Банг — большой взрыв. И его последствия. Фоер!
Вначале новая партия свеженьких людей, однородная, плотная, горячая масса. Одни интересы, одни кумиры, одни мысли, один стиль. Уходи в другую школу, уезжай в другой город, меняй страну (в разумных пределах) и быстро и без проблем заведешь новых друзей или хотя бы товарищей. Но идет расширение галактики, и звезды внутри них непреклонно разбегаются друг от друга.
Всё больше запаздывают радиосигналы, всё дольше на маршрутах проводят дальнобои звездолёты. Да и общих тем для радиообмена всё меньше. А долетевшие наконец старшипы встречают всё более странные формы жизни и непонятные товары. Понемногу исчезают и интерес, и экономический смысл взаимодействия с другими галактиками. Затем то же самое происходит и в своей собственной галактике, а потом и планетной системе.
И вот уже ситуация, как у Маленького принца Экзюпери. Одинокий планетоид и его такой же хозяин. У принца, правда, кажется, были ещё роза и лисёнок. Ну, это всё-таки книга и детская. А в реале только поникшие заросли заброшенных радиотелескопов и заросшие сорной травой космодромные поля с проржавевшими бесполезными звездолётами. Некуда и незачем отправлять спейсшатлы и сигналы.
Над этим темное беззвездное небо — тепловая смерть вселенной, и не только, на пороге. Конечно, уже успело случиться несколько новых биг-бангов. То есть появилось несколько новых поколений. Но толку-то. Они не такие, как мы. Кремнийорганика, фтороводород, гидрохлорид титана и т. д. Они совершенно не такие, как мы. Roger that.