– А мне нравится наш президент, – неожиданно сказал Овечкин,который работал у нас в телекомпании специальным корреспондентом. У Овечкина между прочим была медаль за отвагу после серии репортажей из Чечни и Каминский к его мнению прислушивался.
– Может, я тебе рассказывал, как мы снимали одного губернатора, -продолжал Женя, поглядев на Каминского, своего давнего приятеля и ещё одного корреспондента нашей телекомпании.
- Нет, - Каминский отрицательно покачал головой. -Расскажи.
Была суббота, у него был выходной и Каминский был не прочь послушать. Он часто по выходным заходил в гости к Овечкину и его жене Масе, чтобы потусить.
- Того губернатора, который решил повторить подвиг президента и полетать на истребителе? -Продолжал Женя.
Рома снова отрицательно покачал головой.
–Так вот, пригнали в аэропорт десятка три журналистов, все, как положено, чтоб они увидели, как он это делает. Короче, стоит истребитель на взлётке, сел губернатор в кабину. Дали отмашку, улетел. Минут десять губернатора не было. Потом прилетает.
Пилот вышел, а губернатора всё нет. Думаю, чего он там сидит? Через пять минут слух пополз, охрана проверяет, нет ли поблизости врагов. Этот по-прежнему в самолете сидит. Пол – часа уже прошло. Потом команда: КАМЕРЫ ВЫКЛЮЧИТЬ! И чуть ли не отвернуться. Ну, выключили. Отвернулись. Я то потихоньку подглядываю, конечно.
И вижу, бежит к самолету какой-то мужик, карабкается по лестнице, отодвигает фонарь, и судя по энергичным движениям, начинает там кого-то натурально трясти. Еще минут через десять вылезает, пошатываясь, губернатор. Встал на землю, улыбнулся. Герой!
– Вырубило, сердешного. – сказала Мася, тоже корреспондентка, душа нашей компании и по совместительству жена Овечкина.– Это что. Надысь, мы на сайте «Дарвин ком» мы с Антоновым нашли такую историю. Там один мужик где -то в американском Остине мечтал полетать. А его не брали.
Каминский сделал равнодушное лицо, как всегда поступал, если Мася его хотела рассмешить. Он и сегодня не собирался ей поддаваться.
– Во-от. - Она всегда тянула это "о-о", если нужно было собраться с мыслями. - Тогда он купил в магазине четыре баллона с гелием и метеорологический зонд. Пришел со всей этой херней домой, привязал баллоны к ножкам стула, вынес стул в сад, накачал гелием зонд и полетел. На стуле. В предметном смысле, Каминский, не в медицинском. Вижу, куда тебя уносит мысль.
Каминский нервно хихикнул. Женя тихо стал улыбаться. Он представлял, какой приступ истерического смеха вызовет этот рассказ. Мася умела рассказывать так, что все в конце рассказа ползали по полу. Натурально ползали, не в переносном смысле. У неё был талант.
- Во - о- о-т, -продолжала Мася. - Поначалу всё было хорошо: луга, поля, домики разноцветные…потом вдруг стало холодать. Летит мужик и чувствует там, где у него заканчиваются ноги, что -то подмерзает. – Это он отлил перед стартом и забыл ширинку закрыть.
Каминский, чтобы не видели, как он смеётся, закрыл ладонью рот и сделал вид, что зевает.
– Видимо этот маленький его лётчик в штанах не был готов оказаться на такой высоте с открытым забралом. – Спокойно продолжала Фая. - В это время стул, на котором он летел, уже давно покинул границы того штата, на котором был старт и вторгся, так сказать, на сопредельную территорию штата -соседа. А на этой территории находилась американская военно – воздушная база. Они видят -летит неопознанный объект и давай по нему стрелять.
Каминский перестал зевать, приложив ладонь к щеке. Это означало, что история уморительная, но он держится, хотя, возможно, и из последних сил. Но чтобы его рассмешить, ещё надо постараться.
- В общем, они берут и стреляют. – Увлечённо продолжала Мася. – Пока что сигнальными ракетками. И чтобы неопознанный пока объект разглядеть лучше, он же совсем маленький, они пролетают с ним рядом. На реактивных самолётах. Представь только – стул с мужиком и самолёты.
В общем, мужика от звуковой и динамической волны раз девяносто пять переворачивает. Стул под ним всё также находится, но уже в медицинском смысле! Лучше бы он, конечно, на унитазе полетел, а то все штаны испачкал...
Каминский, наконец, заулыбался. Фая, глянув на него, удовлетворённо кивнула, дескать, я своё дело знаю. И не таких ещё могла развеселить!
- И чего дальше? - Спросил Женя.
- Дальше из -за того, что они его напугали, мужик от страха нечаянно выпустил весь газ из баллонов, и взлетел чуть ли не до стратосферы. Там он слегка замёрз и потерял сознание. Очнулся -смотрит, он на земле, висит на дереве. Под ним негр -дворник стоит.
Этот, который на стуле, спрашивает: "мужик, что за город?". Дворник отвечает: " город Топика штат Канзас" и, задрав голову, смотрит на окна дома, мол, из какого ты вывалился, приятель? Короче, вызвали пожарных. Те приехали, сняли мужика с дерева, забинтовали ему отмороженный хрен, дали горячего кофе с булочкой и отправили в больницу. Такая история.
– А где мораль? - Спросил Каминский, который не мог согласиться с тем, что его так быстро рассмешили.
- Мораль? -Удивилась Мася.
- Да. Без морали как -то не интересно.
- Мораль такая... - вздохнула Мася, как человек, которого обвинили в том, что он не может извлечь морали из любой истории.
- Мораль? Да сколько угодно! Мораль здесь по -моему на поверхности: не хер о полётах мечтать, когда ширинка расстёгнута!
- Так себе мораль, -сказал Каминский, посмотрев на Женю, который уже от души рассмеялся.
- А посерьёзней мораль, есть? - Спросил Каминский.
Тут пора объяснить, что Каминский всегда требовал от Фаи морали, какую бы историю она не рассказывала. Потому что именно мораль в рассказах Фаи была самой забавной. (Фая была настоящим именем девушки. Масей её прозвали друзья из -за того, что она умела хихикать также, как героиня одноимённого мультика).
Так вот, что касалось морали, то Фая умела извлекать её из любой истории мастерски. Но почему -то сегодня, может, из -за тапка, которую сгрызла её собака, пока она была на работе, она была не в настроении.
- Знаете что? -Спросила она, глядя сердито то на Каминского, то на мужа.
- Что? - Подобрался Каминский.
– Идите вы оба в жопу! – В сердцах сказала Мася. – Я вас что, клоун смешить? Овечкин, сходи в магазин, купи что – нибудь.
– Что? – не понял Овечкин.
– Еды. – С нажимом проговорила Мася. – Дома жрать нечего. А Каминский вон не обедал. Сейчас попросит жрать. - Она повернулась к Жоре. - Ты же попросишь?
Каминский утвердительно кивнул:
– Попрошу.
- Вот! - Ткнула Фая в него пальцем.
- Нет, а мораль в чём? - Не унимался Каминский.
– Мораль в том, - сделала Фая вид, что выходит из себя. - Что если у тебя газы и стул, то тебе надо слетать в соседний штат показать свой член лётчикам, например!
- Это во-первых, -загнул палец Каминский, начав наконец смеяться.
- А во -вторых? -Загнул палец Овечкин, которому эта игра тоже стала интересна. Мася, глянув на него, вполне серьёзно ответила:
-Во-вторых, этот случай нас учит, что если ты американец и у тебя газы плюс стул, то прежде чем лететь срать на всех парах, тебе надо вызвать себе пожарных.... - она загнула второй палец.
Теперь согнулся пополам Овечкин. Ещё немного и он должен был упасть на колени и поползти. Мася оставалась совершенно серьёзной, она думала о третьей ступени морали. Потом она изрекла:
- В третьих, - она загнула ещё один палец, - если ты американец и тебе хочется кофе с булочкой, надо влезть со стулом на дерево и подождать дворника.
- Я не могу... -сказал Каминский, стукаясь лбом об стол. Овечкин, подойдя к двери, схватил её, и начал раскачивать, чтобы не упасть.
- Ты куда? - Спросила его Фая.
- В м...м в ма...га...зин! - Давясь от смеха, сообщил он.
- Только осторожно! Когда ты был в ванной, я слышала, у тебя тоже газы. Не вздумай сейчас полететь с лестницы, у нас пожарных не дождёшься! - Сказала Мася и тихо добавила: - И к тому же пожарка, если приедет, оцарапает нашу новую машину!
Теперь Каминский встал на колени. Ему было трудно смеяться стоя. К нему подошёл из прихожей сожравший накануне мамин тапок пёс Шнапс, где он отбывал на своём коврике наказание, и лизнул его в ухо. После этого весело оглядев всех, он решил, что его простили, и теперь ждал, не дадут ли ему чего -нибудь вкусненького.
Увидев стоящего у дверей Женю, он подошёл и лизнул ему руку. После этого снова оглядев всех по очереди, он пошёл лизать Масю. Но та, уперев в бока руки, грозно спросила:
- А ты что здесь делаешь, пожиратель тапок? Тебе кто разрешал выходить? Ну -ка марш на место. Я тебя ещё не простила!
Что вызвало новый гомерический приступ смеха.
