Нередко многоженство ассоциируется с Востоком, с мусульманскими традициями, гаремом, вероятно, срабатывает клише, навязанное фильмами, яркий пример тому «Белое солнце пустыни». Гульчатай и другие жены Абдуллы. На самом деле многоженство (по-научному полигиния. — Авт.) характерно для многих народов. Возможно кто-то удивится, но на Севере, такая форма семейной жизни была даже более многообразной.
У ненцев и хантов многоженство существовало в формах левирата — так называется брак со вдовой брата, или сорората — женитьба на двух сестрах.
Многоженство у хантов считалось признаком богатства, у ненцев — показателем статуса мужчины.
Первым эти обычаи описал в своих работах финский учёный Матиас Кастрен (Matthias Alexander Castrén), исследователь финно-угорских языков, собравший сведения о языках малочисленных северных народов Российской Империи.
Он писал, что северные ханты изредка брали в жёны двух сестёр, и не обязательно, чтобы одна из них была овдовевшей. В случае смерти мужа обе жены продолжали жить вместе как сёстры. Если в семье лесного ненца нужна была работница, то мальчику сватали взрослую девушку. Со временем он мог взять себе ещё одну жену, молодую. В этом случае первая жена становится старшей женой (‘наlка пуша’, букв.: ‘большая жена’), а вторая – младшей (‘нюча пуша’, букв.: ‘маленькая жена’).
Зачастую старшая жена была инициатором привода в дом младшей.
Неоднократно приходилось читать о традиции многоженства и у эвенков, но впервые подобную историю в подробностях услышал во время командировки в Катангский район Иркутской области. Историю рассказал Ия Цуркан.
--Моя бабушка (мамина мама) Марфа Николаевна, в возрасте о 37 лет была еще не замужем, не получилось, - рассказывает Ия Ивановна. - Парень, которого любила, погиб на охоте, и она решила, что никто ней не нужен. Жили зажиточно, отец был шаманом, но в личной жизни не везло. Однажды с Красноярского края к ним пришел паренек Матвей 17 лет, сирота, бедненький.
Он хотел посвататься к младшей сестре, которую звали Мария Николаевна, но отец хотел сначала выдать старшую дочь, считавшуюся по деревенским меркам старой девой, перечить ему никто не решился. По воспоминаниям бабушки Марфы, долгое время у них с Матвеем не было никаких отношений, жили как брат с сестрой.
Примерно через год Марфа Николаевна все-таки забеременела и родила мою маму Надежду Матвеевну. Осмелившись она однажды сказала отцу, мол, пусть Матвей живет с Марией, они ведь любят друг друга, я не против. Но отец стоял на своем, - Матвей должен жить с обеими.
В итоге бабушка Марфа осталась жить в деревне, а с Марией Матвей кочевали в лесу. Он обеспечивал обеих, никто не обижался. Первая жена ему родила восемь детей и с другой столько же.
Детей много умирало, но никто не знал отчего, врачей ведь и в помине не было. Считалось, если умер - значит, так угодно духам. Ели много мяса, в том числе сырое. Любили медвежатину, а она часть попадает нехорошая. Прадед считал, что через смерть внучат духи его наказывают, потому что когда- то по молодости неправильно шаманил людям. Дед Матвей умер рано, в 64 года, простыл на охоте.
Марфа Николаевна рано ослепла, но дожила до 94 лет и до последнего на ощупь шила унты.
Часть материала найдет отражение в документальном фильме "Оленеводы Угрюм-реки" (рабочее название). Проект получил грантовую поддержку Губернского собрания общественности региона.