Александр Семёнович Копейкин был уверен: сегодня он, определенно, встал не с той ноги. Иного объяснения такому неудачному утру и быть не могло.
День начинается не с кофе - простая истина, которую Копейкин усвоил довольно быстро: не сработавший будильник, внеплановое отключение горячей воды и внезапно порвавшиеся брюки не дадут соврать. До выхода оставалось каких-то девять минут, а Александр Семёнович, сидя в одной рубашке, судорожно вспоминал уроки труда за седьмой класс. Иголочку сюда, иголочку обратно. До выхода - пять минут.
Запыхавшийся Копейкин пулей вылетает из подъезда, готовясь в два прыжка преодолеть расстояние до машины, когда понимает, что ключи от неё позабыл в ванной. Часы неумолимо отстукивают минуты. Нет времени возвращаться. Копейкин бежит на остановку.
А автобус всё не приходит и не приходит. Александр Семёнович неловко переминается с ноги на ногу. Вдали мелькает что-то жёлтое. Копейкин выпрямляется, напрягает глаза и видит старенькие жигули. "Фу-ты ну-ты", - разочарованно бросает Копейкин. Часы оглушающе считают уходящие секунды.
Грузный лысеющий мужчина с искривлённым, как после сильного удара, носом плюхается на ржавую скамейку. Мысли о выговоре и объяснительной неприятно давят на виски. Копейкин морщится.
- Ждёте автобус? - хрипловатый старческий баритон возник словно из ниоткуда. Александр Семёнович с нескрываемым раздражением повернулся на звук.
Рядом с остановкой стоял худенький старичок, смотрящий куда-то в конец проспекта. Массивная трость в его хрупких руках смотрелась неестественно грубо.
- Так вы ждёте автобус? - Старик повторил свой вопрос.
- А вам-то что?
- Он не придёт.
- Чего?
- Глухой что ли? - Старичок добродушно усмехнулся. - Говорю же, не придёт он, ваш автобус.
И Копейкину бы возмутиться: кем себя возомнил этот чудоковатый старикан? Только вот в глубине души Александр Семёнович и сам давно уже понял: на работу он сегодня не поедет.
- Может, сядешь, а, дед?
- Нет.
Копейкин тяжело вздохнул:
- А откуда вы знаете об автобусе? Объявления нигде не было.
- Тут нечего знать. Он никогда не приходит к таким как вы.
- Каким это таким?
- Заблудшим.
Старик зашаркал прочь от остановки. Первая мысль Копейкина - очередной городской сумасшедший, каких пруд пруди, но в груди что-то пугающе заскреблось.
- А что мне-то с этим делать, папаша?
- Ничего или всё, что вздумается, - старик остановился, не обернувшись. - На ваше усмотрение, как говорится. Вы ведь наверняка сами знаете, что хотите получить от своей жизни.
Небо затянулось тучами, и старик скрылся в стене начавшегося ливня.
Копейкин, промокший до нитки, устало ввалился в квартиру. И что всё это значит? Ерунда какая-то.
Копейкин сел на диван. На секунду Александр Семёнович вспомнил о пустом холодильнике и недопитом чае, о часах-надзирателях, оставленных где-то в прихожей. А за окном уже лило как из ведра.
Из головы всё никак не выходил тот странный старик. Его слова о, кажется, заблудших. А ведь и правда, Копейкин не мог точно сказать, когда в его жизни всё пошло не так. Словно, что-то неправильное существовало в ней с самого начала. Постоянная гонка за призрачной наградой. Всегда и во всём быть лучшим. Какая глупость!
Копейкину уже тридцать лет. Ни друзей, ни своей семьи. Один дрейфует в волнах будней, уже не надеясь найти свою родственную душу. Того, кто поддержит. Того, кто поймёт. И тошно так стало от себя, от ситуации этой паршивой. Копейкин заплакал.
Ну что, что он такое? Отголосок великого прошлого? А было ли оно великим? Всегда первый, всегда лучший. Медаль. Красный диплом. Выхолощенная оболочка, такая, что не прокопаешься. А внутри пустота и тоска сплошная. По чему-то лучшему и светлому. Настоящему.
Копейкин совершил самую большую ошибку в своей жизни, хотя неудач боялся до ужаса. Страшась любых последствий неудачи, он всячески избегал принятия сложных решений, непростой борьбы. Теперь вот Александр Семёнович живёт совершенно чужой жизнью, потому что когда-то не решился сказать нет.
Сказать нет бабушкиной мечте о медали. Маминому плану вырастить юриста. Папиному желанию непременно отдать сына в бокс. И когда-то давно всеобщей "хотелке" женить непутёвого Сашку. А ему это было вовсе ни к чему.
Плакать нечем: кончились слёзы. А боль? Боль продолжала саднить где-то у сердца. Копейкин так боялся признаться себе в том, что всё его существование - ложь, иллюзия. Однако бежать больше некуда. Александр Семёнович лицом к лицу столкнулся с жестокой истиной: он никогда не был идеальным, но вечно пытался им казаться.
И этот девиз: "Казаться, а не быть", - единственное, сшивавшее лоскуты прошлой жизни в единое целое.
Копейкин, когда спрашивали, непременно говорил, что отлично разбирается в математике. Он же мужчина, ему же положено. Сейчас пришло время признаться: из памяти напрочь вылетели все уравнения, функции, синусы и косинусы. Копейкин понял, что хочет заново в них разобраться.
Дождь постепенно стихал. Александр Семёнович дрожащими руками достал старый, когда-то давно купленный учебник по алгебре. Прошлая попытка взглянуть в лицо собственному страху с треском провалилась, но в это раз всё будет иначе.
Увядала небесная роза. Александр Семёнович, чуть сгорбившись, сидел за столом. Почти ушёл давящий стыд: здоровый лоб, читающий учебник за какой там класс? Восьмой? Не смех ли? Копейкин поначалу хотел снова всё бросить и убежать из квартиры, но ему повезло: на улице слишком холодно.
— Кв, квадратные у-рав-не-ни-я, о! - Александр Семёнович с детским трепетом провёл пальцами по давно забытым буквам и цифрам. Нахлынули воспоминания о школьных днях. Копейкину казалось, что ещё пару мгновений и он поймёт наконец, куда утекла вся его жизнь. А главное - зачем было это всё?
Образы прошлого врывались в сознание с каждым неверно решённым заданием. "Мы ждём от тебя отличного результата". "Ты и не мог иначе, только высший балл". "Надежда школы", "Ученик года", "Мамина радость", "Папина гордость" - бетонная плита, не дававшая расправить крылья. Копейкин, не разрезая швов, отдирал кем-то по ошибке навешанные ярлыки. И пусть немой плач разрывал нутро, но надо, надо освободиться!
Треск. Нелепые буквы упали к сильным и крепким ногам.
Прохлада апрельской ночи освежала измученный борьбой разум. Кровоточили страшные невидимые раны. Ныли невыносимо.
Улыбка. Усталая, но счастливая.
"Я свободен", - отчетливо и громко сказал не то самому себе, не то другим Копейкин. Веки вмиг потяжелели, но завтра, завтра для Александра Семёновича начнётся совершенно новая жизнь - жизнь Человека. А пока далёкие светила перемигиваются друг с другом на светлеющем небесном полотне.
23.03.21-14.10.21
