Вымышленные города на страницах русской классики стали появляться с начала XIX века. Одни писатели придумывали их, чтобы показать типичную российскую жизнь в провинции, другие придавали им черты реальных мест и говорили то, чего не могли сказать прямо. О несуществующих городах в книгах Александра Островского, Михаила Салтыкова-Щедрина, Николая Лескова и других писателей — читайте в нашем материале.
Первую часть ищите здесь.
«Романтическая хроника» Старгорода
В 1870-х Николай Лесков работал над романом о жизни провинциального духовенства «Соборяне». Он назвал свое произведение «романтической хроникой». В книге не было единой сюжетной линии: Лесков рассказывал о вымышленном городе Старгороде и его жителях. Федор Достоевский писал в газете «Гражданин» о «Соборянах»: «Ta великая, «непомерная» душевная силa, которою испокон векy велась, ведется и будет вестись история нашa… этa великopусская силa-душa стоит теперь перед нами».
В первом варианте «Соборян» — книге «Чающие движения воды» — Лесков написал, что это город из «старой русской сказки»: «Оба берега глубокой, судоходной речки, по берегам которой, по берегам которой, как сказочный городок в табакерке, раскинут Старый Город, очень круты… Общий вид этой стороны напоминал волшебный городок Гвидона в иллюстрированной сказке Пушкина про царя Салтана».
Во время работы над книгой Лесков изучал древнерусскую литературу, читал Житие протопопа Аввакума. Сведения из исторических источников он использовал, чтобы описать уклад жизни русского духовенства: «Люди, житье-бытье которых составит предмет этого рассказа, суть жители старгородской соборной поповки». Среди героев «Соборян» — протопоп Савелий Туберозов, священник Захария Бенефактов и дьякон Ахилла Десницына. В «Соборян» Лесков включил дневник Савелия Туберозова. В нем протопоп писал: «O моя мягкoсердечная Русь, как ты прекраснa!»
В XX веке Старгород появился в романе Ильи Ильфа и Евгения Петрова «12 стульев». Его прообразом стал украинский город Старобельск. В Старгороде, как и в городе N из того же произведения, Ильф и Петров сатирически изображали провинциальный уклад жизни Российской империи, который частично сохранился и в первые годы советской власти. Типичные жители Старгорода — мещане и обыватели. Литературовед Яков Лурьев писал: «Мещанство, обывательство, отсталость, дикость — явления, существовавшие задолго до 1920-х годов, но Гражданская война и разруха предельно обнажили этот человеческий пласт».
Александр Грин и его Гринландия
Александр Грин создал сразу несколько вымышленных городов, в которых происходили события его произведений. Все они были расположены на придуманном писателе полуострове Гринландия. В текстах Грин упоминал реальные географические названия: Новую Зеландию, Филиппинские острова и острова Тихого океана. По ним можно предположить, что Гринландия находилась недалеко от южной границы Китая. Грин тщательно описал эту местность. Всего он создал более 20 городов, селений и колоний Гринландии. Автор с точностью мог объяснить, где на полуострове расположены те или иные объекты — реки, озера, горы, — и даже провести экскурсию.
— Хочешь, я тебе сейчас расскажу, как пройти из Зурбагана в…
Он назвал какое-то место, знакомое по его произведениям, но я уж не помню, какое именно.<…> Грин стал спокойно, не спеша объяснять мне, как объясняют хорошо знакомую дорогу другому, собирающемуся по ней пойти. Он упоминал о поворотах, подъемах, распутьях, указывал на ориентирующие приметы вроде группы деревьев, бросающихся в глаза строений и т п. Дойдя до какого-то пункта, он сказал, что дальше надо идти до конца прямой дорогой…
Журналист Эдгар Арнольди, «Беллетрист Грин…»
Чаще всего в произведениях Грина появлялся вымышленный город Зурбаган. В нем происходило действие около 20 рассказов писателя, его стихотворений, поэмы «Ли» и трех романов — «Золотая цепь», «Бегущая по волнам» и «Дорога никуда». Грин назвал Зурбаган «удивительно живым южным городом». Он подробно рассказал про улицы, переулки, богатые и бедные кварталы, магазины, театр и порт этого места: «Угол Черногорской и Вишневого Сада был действительно изрядно глухим местом, обретаясь среди пустырей, в самом конце гавани, населенном инвалидами… кривая улица изобиловала сорными травами и полуразрушенными заборами. Не лучше выглядела и Черногорская».
Зурбаган чем-то напоминал Севастополь. Константин Паустовский писал: «Если бы не было Севастополя, не было бы гриновского Зурбагана с его сетями, громом подкованных матросских сапог по песчанику, ночными ветрами, высокими мачтами и сотнями огней, танцующих на рейде».
Автор: Анастасия Войко