"А между нами снег" 176 / 175 / 1
До утра Лиля не заснула. А утром её ждало новое потрясение. Ярина, вошедшая утром в комнату, поспешила сказать Лиле, что её отец умер.
Вот прямо так с ходу и сказала. От вчерашней Ярининой нежности не осталось ничего. Она была раздражена, высказывалась о Иване Григорьевиче резко. Её можно было понять, но Лиля не понимала. Она вдруг почувствовала к мамыньке ненависть. И несколько раз даже пыталась прикрикнуть на неё. Но Ярина была смелой. На все Лилины нападки не обращала внимания.
Когда Ярина дошла до своих воспоминаний, до описания боли, которую доставлял Иван Григорьевич, до того, как он заставил её забеременеть, Лиля схватилась за голову и закричала:
— Хватит, хватит, я не хочу ничего знать! Ты всё придумала! Мой отец любил меня! Я не верю вам всем…
— Я продолжу, когда ты успокоишься, Лиля! Ты должна знать, что ты моя дочь. Но мне тяжело принимать и тебя, и Мадину. Я все свои молодые годы отдала тебе. Но я больше не могу держать всё внутри себя! Твой отец издевался надо мной. Если бы он тогда не встретился мне, всё было бы по-другому…
— Ничего не было бы, Ярина, — Лиля вдруг успокоилась. — Не было бы ни тебя, ни меня, ни Мадины… А может и хорошо, что не было бы… Я не ждала бы сына. Я видела его очень давно. Уже даже не помню, какой это был месяц. Я тогда болела. У меня было сильное привыкание к успокоительным. Мустафа меня связывал. И когда я была не в себе, привёл Ванечку. До сих пор помню его глаза. Они были пустыми. Словно я никто для него. Мамынька… Зачем мне такая жизнь?
Ярина тоже успокоилась немного. Она, рассказав всё Лиле, избавилась от тяжести, что накопилась внутри. И ей стало как-то не по себе от того, что разговор получился таким резким. Но рассказывать Лиле с нежностью о деяниях её отца Ярина не смогла бы.
— А я ведь не любила Настасью, — прошептала вдруг Лиля. — Она была мне какой-то чужой. Единственное, чему я училась у неё, это поведению. Мне нравилось, как она вела себя среди других. Всегда спокойная, обходительная… Пока на её пути не попадался бокал с вином. Я замечала, что некоторые специально подсовывали ей напитки. А потом смотрели, как она зажигает. И это всё делалось для того, чтобы моему отцу было плохо. Все вокруг ненавидели его и всячески пытались унизить. Но не напрямую, а через членов семьи. И когда Павел позорил имя Покровских, все думали, что отцу плохо. Но плохо ему не было. Он, оказывается, не любил никого.
Лиля замолчала.
Ярина монотонно рассказывала о смерти Михаила, о неожиданном появлении в её доме Мустафы и Ивана Григорьевича. Когда разговор дошёл до смерти Покровского, Лиля перебила мамыньку:
— Почему ты не убила его? Почему не сделала так, чтобы его не стало? Ты же могла, мамынька! Ты же всё могла!
— Он жил, а у меня была надежда, что он расскажет, где мои дети. Он знал, что я ничего ему не сделаю, поэтому издевался. И не боялся ничего. А теперь всё закончилось. Мне страшно признаваться самой себе, но тут мне очень хорошо. Здесь все чужие, но я тут никого не боюсь. Всё прошло, страшный сон закончился.
— Так ты не поедешь домой? — удивилась Лиля.
— Не поеду, там дух твоего отца.
Весь день Ярина не выходила из комнаты Лили. Они никак не могли наговориться. Время от времени в комнату стучалась Мадина, звала то на обед, то на ужин.
Иногда Ярина слышала, как в гостиной смеются дети. Когда узнавала смех Матвея, радовалась.
Жанет, Мансур и Матвей подружились довольно быстро. Матвей не понимал разговор детей, иногда только улавливал некоторые слова, которым учил его Мустафа.
Однажды Матвей подошёл к матери и попросил называть его Мустафой. Ярина была против. Но когда сын перестал откликаться на своё русское имя, смирилась. Когда дети звали его: «Мустафа, Мустафа…», у всех холодело внутри.
Смерть своих родителей Жанет перенесла на удивление легко. Она не плакала. Попросила у Лили дневник Поля. Но Лиля не отдала, обещала сделать это, когда девочке исполнится 12 лет. Слишком много в дневнике было откровений, о которых не стоило пока знать маленькой девочке.
Лиля читала по странице в день. А потом забросила.
С Олегом Павловичем разговоров больше не было. Он не приходил к ней ночью. Лишь вежливо приветствовал по утрам. А потом он стал пропадать в городе. Вместе с управляющим искал по барделям Мариам. Управляющий знал, что Мустафа продал девушку, но куда, не знал. После того, как все публичные дома города были посещены, а следов Мариам так и не нашлось, Олег Павлович засобирался домой.
На прощание сказал Лиле, чтобы она забыла его и устраивала свою жизнь самостоятельно. О сыне даже не вспомнил. Лиля была рада его отъезду. По прибытию домой Олег Павлович отписался, что доехал хорошо и просит за всё прощения.
Следующее письмо Лиля получила от него через месяц. Олег Павлович сообщал о преждевременной кончине Марии Савишны.
Лиля же на Родину не торопилась. Управляющий делами Мустафы всё искал сыновей, но никак не мог напасть на их след.
Мадина, Ярина и Лиля сдружились со временем. Вместе ходили в купальню, смеялись, танцевали. Дочери учили Ярину танцевать арабские танцы. Смеялись так громко, что слуги перешёптывались, но радовались вместе с хозяйкой. Еще никогда во дворце не было так легко и весело.
Продолжение тут
Все мои рассказы по главам тут
У меня осталось 12 свободных книг "Бобриха". Заказать можно здесь