Когда Вук Караджич и его хорватские коллеги разрабатывали алфавит для своего языка в середине XIX века, они решили, что письменность их будет фонетической, по принципу — один звук = одна буква (или, как выразился Караджич, «Пиши као што говориш» — пиши как говоришь).
По сходному принципу построена беларуская письменность (и слово «беларуский» пишется так тоже поэтому — традиционно в русском, конечно, принято было писать «белорусский»). В сербско-хорватско-боснийско-черногорском языке нет редукции гласных (условно говоря, «корова» не произносится как «карова») и нет оглушения согласных (условно говоря, «нож» не звучит как «нош», он так и остается «нож» с четким [ж] на конце) — поэтому фонетическое письмо для него вполне естественно.
Это сильно облегчает изучение языка. Но вот ударение в нем нефиксированное (как и в русском); в среднем оно сдвигается ближе к началу слова по сравнению с русскими однокоренными словами, но не всегда. Для изучающих русский язык ударение — одна из самых серьезных проблем; в BCMS-языке (Bosnian/Croatian/Montenegrin/Serbian) это не менее сложно.
Между сербским и хорватским вариантами есть грамматические различия. Сербский находится ближе к так называемому балканскому языковому союзу — группе индоевропейских языков Балканского полуострова (болгарскому, албанскому, греческому, румынскому), к которой примыкают даже неиндоевропейские языки (турецкий); у этих языков по таинственным причинам есть сходные грамматические особенности — например, исчезновение инфинитива (исходной формы глагола, типа «знать», «бегать», «любить»).
В сербском инфинитив все-таки существует, но во многих случаях вместо него используется другая конструкция. «Я хочу знать» — по-сербски скажут «Желим да знам». В хорватском инфинитив вполне жив, и там скажут «Želim znati».
Немного по-разному образуется будущее время: по-сербски «я буду работать» выглядит как «радићу» (ћ звучит как очень мягкое «ч»), по-хорватски — «radit ću». Но это, конечно, тоже не то чтобы очень существенное различие.
Есть некоторые фонетические расхождения, например, в ряде случаев сербское «в» соответствует хорватскому «h»: мува (муха) — muha; кувати (готовить) — kuhati. Местоимение «кто» по-сербски «ко», по-хорватски «tko».
Однако главное расхождение между сербским и хорватским вариантами — лексическое. Иногда это просто выбор другого корня слова: театр по-сербски «позориште», по-хорватски «kazalište»; по-сербски «лично», по-хорватски «osobno»; по-сербски «острво» (остров), по-хорватски «otok»; по-сербски семья «породица», по-хорватски «obitelj». Иногда источник заимствования разный: ножницы по-сербски называются турецким словом «маказе», по-хорватски немецким словом «škare».
Иногда эти различия декларируются, но не используются в полной мере. Месяцы по-сербски называются, как и у нас, римскими названиями — jануар, фебруар, март, април и так далее; по-хорватски — славянскими словами: siječanj, veljača, ožujak, travanj и так далее. При этом большинство хорватов как-то не в состоянии запомнить эти слова, а употреблять «сербские» тоже не хочет. Поэтому чаще всего они просто называют месяцы по номерам — «одиннадцатое девятого», например.
Главное лексическое различие состоит в том, что хорваты (как и, скажем, словенцы, венгры или исландцы) стараются не «засорять» свой язык заимствованиями. Там, где у сербов используется слово немецкого, французского, английского или турецкого происхождения, хорваты используют славянское слово — иногда старинное, иногда специально сконструированное. Аэропорт по-сербски «аеродром», по-хорватски «zračna luka», то есть буквально «воздушный порт» — то же самое, но корни славянские.
Футбол по-сербски «фудбал», а по-хорватски «nogomet» (а гандбол «rukomet»). Абрикос называется по-сербски турецким словом «каjсиjа», по-хорватски «marelica»; помидор — по-сербски «парадаjз», по-хорватски «rajčica» (как можно догадаться, этимологически это то же самое). По-сербски монастырь так и называется греческим словом «манастир», по-хорватски корни калькируются по-славянски: «samostan». По-сербски «музика» (музыка), по-хорватски «glazba» (от слова «glas», звук). По-сербски «официр» (офицер), по-хорватски «časnik».
По-сербски паспорт назыается «пасош», по-хорватски «putovnica». Полотенце по-сербски «пешкир» (это турцизм), по-хорватски «ručnik». Секретарь по-сербски «секретар», по-хорватски «tajnik» (секрет <-> тайна). Клавиатура по-сербски «тастатура», по-хорватски «tipkovnica». И, наконец, актуальное слово «вакцинация» по-сербски так и будет «вакцинациjа», а по-хорватски — «cijepljenje» (а по-русски можно сказать и «вакцина», и «прививка»).
Таких пар десятки, если не сотни; многие из них абсолютно жесткие (никакой хорват не скажет «фудбал» или «парадаjз»), некоторые скорее рекомендательные — «по-хорватски вообще-то принято вот так, пожалуйста, говорите и пишите так, а не как сербы». Хорваты находят в себе силы посмеиваться над собой — предлагалось, в частности называть вертолет не словом «хеликоптер», а словом «zrakomlat». Учитывая, что самолет (по-сербски «авион») на самом деле называется по-хорватски «zrakoplov», шутка получается, в общем, не очень смешной.
Потребность в лингвистическом размежевании в пору войны 1990-х годов была очень сильной. Но недавно я читал сборник статей о пост-югославской ситуации, и к моему удивлению авторы, затрагивавшие языковые темы (и сербы, и хорваты, и боснийцы), в общем и целом склонялись к тому, что это осталось в прошлом, а язык, при всех оговорках, все-таки один. У меня давно сложилось мнение на этот счет: взаимоотношения сербского и хорватского в общих чертах похожи на взаимоотношения британского и американского.
Грамматические, произносительные и особенно лексические расхождения между британским и американским английским огромны; нередко одно слово может означать диаметрально противоположные вещи по разные стороны океана. Американская ютуб-блогерша Лора Клери выпустила несколько очень популярных видео о тех языковых сложностях, которые возникают у нее с партнером-англичанином. Я видел примерно то же самое и в смешанных югославских семьях.
При этом британские актеры постоянно играют американцев (Кейт Уинслет, Джеймс Макавой — он вообще шотландец и его природный выговор густо-шотландский; Кристиан Бейл, Доминик Уэст и так далее), а американские — британцев (Роберт Дауни, Рене Зеллвегер, Гвинет Палтроу, Мерил Стрип).
Недавно я посмотрел хорватский фильм «Конституция Республики Хорватии» (2016), где главный герой — хорватский националист, с подозрением и ненавистью относящийся ко всему сербскому; к моему изумлению оказалось, что играл этого героя Небойша Глоговац, сербский актер. Для разных диалектов (когда актеры приучены к тому, что можно и нужно изменять манеру речи) это возможно; для разных языков — нет. Русский актер не сможет играть в украиноязычном фильме. (Обратное возможно, но это ситуация двуязычия, а не перехода внутри языка с одной манеры говорить на другую.)
В завершение мне хотелось бы оспорить распространенную уверенность в том, что «сербохорватский» язык вполне понятен для русского по причине славянского единства (привет деятелям середины XIX века). Действительно, простую бытовую речь или газетную статью на известную тему понять, в среднем, можно. Но если задача чуть-чуть усложняется… Вот отрывок из романа «Мост на Дрине» (1945) прекрасного сербского писателя Иво Андрича, лауреата Нобелевской премии:
На стрмој обали радили су мајстори каменоресци. Цео тај крај добио је жућкасту боју камене прашине. А мало подаље на пешчаној равници, гасили су креч домаћи аргати, промичући, одрпани и бели, кроз бео дим који се дизао високо са кречана. Путеви су испроваљивани од претоварених кола. Скела ради по вас дан, превозећи са једне обале на другу грађу, надзорнике и раднике. Газећи сјеру пролећну воду до паса, нарочити радници побијају диреке и коље и састављају плетере, набијене иловачом, који треба да раставе ток воде.
(Начало того же текста латиницей: Na strmoj obali radili su majstori kamenoresci. Ceo taj kraj dobio je žućkastu boju kamene prašine. A malo podalje na peščanoj ravnici…)
Хорошо ли вы понимаете, что здесь сказано?
Если было интересно — подписывайтесь на мой канал, чтобы следить за новыми публикациями!