– Сегодня твой день, – с серьезным видом известил Шамиль. – Сдаюсь.
– Не печалься, дружище. Повезет в чем-то другом, – в тон другу сказал Артем, ободряюще подмигнув.
– Вот уж не ожидал, что в здешних краях щуку можно на простую удочку поймать, – признался Шамиль. Он приподнял свое удилище и вздохнул, увидев пустой крючок.
– Среди рыбаков до сих пор ходит легенда, что в Царских прудах в конце восемнадцатого века была поймана щука невероятных размеров, – сообщил он. – И вроде как в ее жабрах было закреплено золотое кольцо – таким образом рыбину пометили по указанию Бориса Годунова…
– Тогда этой щуке должно быть почти двести лет, – усмехнулся Павлов. – Если мне не изменяет память, вылов самой крупной щуки официально зафиксирован в тридцатых годах прошлого века, в озере Ильмень Нижегородской области. Вес ее составил порядка тридцати пяти килограммов.
Шамиль взглянул на ведро, в котором речной хищник продолжал без устали бить хвостом, разбрызгивая воду.
– Судя по всему, карпы не в восторге от такого соседства. Кстати, помнишь, как в прошлом го…
Договорить Шамиль не успел из-за внезапно раздавшейся трели телефона. Он умолк, глядя, как Артем с извиняющимся видом полез в карман куртки. Высветившийся на экране номер был ему незнаком, но он без промедления принял вызов.
– Да, слушаю вас!
– Артемий Андреевич?
– Именно.
– Вас беспокоит Бэлла Альбертовна, я вдова Андрея Васильевича Протасова… Простите, если отрываю вас…
– Все в порядке, Бэлла Альбертовна, я помню вас, – сказал Артем. – Позвольте еще раз выразить соболезнование по поводу кончины вашего супруга.
– Благодарю вас… Понимаете, Артемий Андреевич, мне… – в трубке возникла короткая пауза, на фоне которой отчетливо послышался всхлип, – однажды вы помогли моему мужу… я знаю, вы блестящий юрист, но при этом вы очень занятой человек…
– Что случилось, Бэлла Альбертовна? – поинтересовался Павлов. – Пожалуйста, не волнуйтесь и расскажите все по порядку.
– Это касается наследства мужа… Нас с дочерью обманули, – раздалось из трубки. – Лишили всего… Рассказывать долго и… если можно, я бы подъехала к вам… можно?
Павлов окинул взглядом водную гладь, окружавшую их лодку, посмотрел на водонепроницаемые часы.
– Завтра в девять утра я буду ждать вас в своем офисе, – предложил он. – Договорились?
– Конечно, конечно, – торопливо забормотала вдова. – Еще раз извините, что я, возможно, нарушила ваши планы…
– Все в порядке, Бэлла Альбертовна. До завтра.
Когда адвокат убрал телефон в карман, Шамиль подал голос:
– Я ничему не удивляюсь. Наверное, странно другое. Что мы с тобой хотя бы успели порыбачить, дружище, и этот звонок не прозвучал раньше. А то ведь наверняка ты тут же сорвался бы…
– Как знать, – обронил Артем. Он посмотрел на темнеющее небо и добавил:
– Рыбу заберешь? У меня все равно нет времени на возню с ней.
Шамиль с упреком покачал головой:
– Все на бегу, второпях… Эх, Тема, Тема…
Пока Павлов заводил мотор, он взял ведро и вывалил всю рыбу за борт, оставив только щуку.
– Обещай, что на котлеты хоть приедешь, – с надеждой в голосе сказал Шамиль. – Из щуки отличные котлеты получаются!
– Приеду, – пообещал Артем. – Не гарантирую, что успею на котлеты, но приеду обязательно.
Друзья рассмеялись.
Вдова
Часы в кабинете адвоката показывали три минуты десятого, когда зазвонил внутренний телефон.
– Артемий Андреевич, к вам посетитель, – звонким голосом известила секретарь. – Протасова Бэлла Альбертовна.
– Да, я жду ее, – отозвался Павлов. – Пусть заходит, и, пожалуйста, организуй чай.
Он поднялся из-за стола, когда дверь уже открылась.
– Вы пунктуальны, Бэлла Альбертовна, – похвалил он пожилую женщину. – Доброе утро! Располагайтесь. – Адвокат жестом показал на массивный диван, обтянутый бежевой кожей.
– Здравствуйте, Артемий Андреевич, – проговорила вдова, не без усилий присаживаясь на диван. – Увы, это утро для меня далеко не доброе… Как и многие предыдущие.
Артем подвинул стул к сверкающему глянцем журнальному столику и сел напротив Протасовой.
– Сейчас принесут чай, – сказал он. – Или, быть может, вы предпочитаете кофе?
– Благодарю, но кофе мне уже нельзя, врач запретил, – вздохнула она.
Павлов внимательно смотрел на посетительницу. Прежде ему доводилось встречаться с ней, только было это лет пять назад. Но даже учитывая минувшие с того момента годы, он был поражен происшедшими переменами с Протасовой, словно прошли не пять, а все двадцать пять лет. Пальцы, беспрестанно комкающие вышитый платок, опущенные уголки губ, глубоко запавшие глаза, наполненные безысходной тоской, красноречиво говорили сами за себя – к безутешному горю, обрушившемуся из-за смерти супруга, добавилась новая беда, и Артем мог только догадываться, что происходит в душе этой хрупкой, интеллигентной старушки, которая вот-вот готова расплакаться прямо у него в кабинете.