Записи Камю - стилистически совершенная фиксация тончайших антиномий психики интеллектуала, рефлектирующего, размышляющего, сосредоточенного на себе и раздираемого страстями, - счастливого страдальца Сизифа, колеблющегося на грани блаженства и отчаяния: «Еще немного пессимизма, и даже несчастье засияет: я снова стану самим собой». Нирвана перед казнью, наслаждение безнадёжной борьбой, бунт против зла, обречённый на поражение, но необходимый, чтобы сохранить в себе человеческое. Камю заслужил тот мгновенный конец, которого желал, ненавидя умирание.
О любви
Одни кричат: "Люби меня!", другие: "Не люби меня!" Самая несчастная порода людей требует: "Не люби меня и будь мне верен".
Не быть любимым - это всего лишь неудача. Не любить - вот несчастье.
Ответ на вопрос, какие у меня самые любимые десять слов: "Мир, боль, земля, мать, люди, пустыня, честь, нищета, лето, море".
О настоящем
Для человека осознать своё настоящее - значит ничего больше не ждать.
Сознание появляется на свет вместе с бунтом.
Простыми называют такие истины, которые человек открывает последними.
Жизнь для меня - тайна. Я не имею права выдавать эту тайну в словах. Для меня богатство жизни именно в том, что она такая несформулированная.
Ещё немного пессимизма, и даже несчастье засияет: я снова стану самим собой.
О творчестве
Величие искусства не в том, чтобы парить надо всем. Напротив, оно в том, чтобы во все вмешиваться.
Писатель не должен служить тем, кто делает историю, - напротив, он на службе у тех, кто ее претерпевает.
Творить сегодня стало делом небезопасным. Всякая публикация ныне есть общественный акт, отданный на растерзание бурным страстям века, который никому ничего не прощает.
В истории всегда наступает такой час, когда того, кто смеет сказать, что дважды два - четыре, карают смертью.
Постоянное чувство, словно я в открытом море: неизъяснимое счастье с привкусом опасности.
О смерти
В иные минуты хочется умереть, потому что видишь жизнь насквозь - и тогда всё теряет значение и смысл.
Я боюсь смерти в той мере, в какой я связываю себя с судьбой живых, вместо того, чтобы созерцать вечное небо.
Ценою предсмертных мук человек получает спасение (то есть право исчезнуть окончательно и больше не мучиться).
О радушная ночь, вновь я вернулся к ней, и она, как и прежде, верна мне и рада меня принять!
О Боге
Иисус наверняка слышал об избиении младенцев в Вифлееме. Маленьких детей убивали, а Его родители увезли в надёжное место. Перепачканные кровью солдаты, младенцы, разрубленные надвое, - это было ужасно для Него. И, конечно, Он не мог их забыть. Та печаль, которую угадываешь в Его словах и поступках, - не была ли она неисцелимой тоской?
Нет необходимости в Боге, чтобы возложить на кого-нибудь бремя вины и наказать за неё: это прекрасно сделают наши ближние с нашей помощью.
Слишком много страдальцев сейчас карабкается на крест, желая, чтобы их видели издалека, даже если им надо для этого попрать ногами того, кто уже давно распят.
Случайность - это божество, доступное нашему рассудку.
Я не верую в Бога, но не отрицаю Его.
Постскриптум
Камю не раз говорил о своём атеизме, но в этом не было богоборчества. Он защищал не отрицание Бога (Бога он как раз не отрицал!) - а право современного человека не иметь религиозного чувства и быть при этом нравственным существом - без "метафизического обоснования" этой нравственности в форме веры. "Человек может и должен делать добро, помогать другим, бороться за спасение жизни других, - не зависимо от того, верит он в Бога или нет", - такова позиция Камю.
Когда верующий католик - нобелевский лауреат писатель Франсуа Мориак пытался "обратить" своего собрата к вере и высказывал религиозные аргументы, - Камю реагировал полемично: "Зря он без конца отсылает меня к страданиям Христа. Сдаётся мне, что я отношусь к ним с большим уважением, чем он, поскольку никогда не считал для себя возможным дважды в неделю толковать о муках Спасителя моего на первой странице газеты для банкиров. Он называет себя раздражённым писателем. Так оно и есть. И в этом его раздражении сквозит неодолимое желание использовать Распятие в качестве метательного снаряда".
В этой отповеди характерно упоминание про банкиров. Камю немало размышлял над тем, какое влияние имеет вера на людей: не становится ли она для многих ханжеским ритуалом для самоуспокоения? Он был уверен, что для любви к ближнему не обязательно любить Бога. Достаточно просто быть человеком с живой душой и понимать других, как это удавалось самому Камю. Вот, например, его впечатление от непарадной Италии:
"Повсюду хлопает на ветру белье, придавая Неаполю постоянно праздничный вид, хотя на самом деле у людей просто не хватает белья и приходиться каждый день стирать. Это знамена нищеты".