Попытки воспользоваться своей силой

Нина проснулась задолго до рассвета. Как обычно, ее первая сознательная мысль была о

пареме, и, как обычно, у нее не было аппетита. Жажда наркотика едва не свела ее с ума

прошлой ночью. Попытки воспользоваться своей силой при нападении солдат-хергудов

привели к тому, что она отчаянно нуждалась в дозе, и девушка потом еще долгие часы

ворочалась в кровати из стороны в сторону, впиваясь ногтями в кожу и оставляя на

ладонях кровавые полумесяцы.

Утром она почувствовала себя разбитой, и все же у нее была цель, которая помогла ей

заставить себя подняться с кровати. Потребность в пареме что-то в ней загасила, и

порой Нина боялась, что потухшая искра уже никогда не загорится. Но сегодня,

несмотря на боль в суставах, сухость кожи и вкус нечищеной печки во рту, она

почувствовала надежду. Инеж вернулась. У них была работа. И она сделает что-то

полезное для своих людей. Даже если ей пришлось шантажировать Каза Бреккера и

воззвать к его порядочности, чтобы добиться этого.

Матиас уже проснулся и собирал оружие. Нина потянулась и зевнула, преувеличенно

выгибая спину и довольно отмечая, как взгляд парня скользнул по ее фигуре, прежде

чем виновато вернуться к винтовке, которую он заряжал. Какая прелесть. На днях она

практически набросилась на него. Матиас не захотел воспользоваться ее предложением,

она хотя бы убедилась, что он чертовски жалеет об этом.

Остальные тоже уже встали и занимались своими делами – все, кроме Джеспера,

который мирно посапывал в койке с торчащими из-под одеяла длинными ногами. Инеж

заваривала чай. Каз сидел за столом и обсуждал наброски с Уайленом, а Кювей

наблюдал за ними и иногда вносил свои правки. Нина изучающе посмотрела на двух

шуханцев, стоящих рядом друг с другом. Поведением и осанкой Уайлен полностью

отличался от Кювея, но когда мальчишки отдыхали, их было практически невозможно

отличить. «Я это сделала», – подумала Нина.