Проснулась я утром зацелованная и обласканная и ещё долго не могла вырваться из Генкиных крепких рук. Но я собрала все свои силы и ушла учится, сегодня я хотела завершить все дела, и уйти на каникулы. Мы позавтракали и пошли на остановку, держась за руки. Я бы с удовольствием осталась дома, но понимала, что все дела, которыеможно завершить сегодня, у меня останутся на завтра, на послезавтра, на следующую неделю, зачем? Поэтому я их решила завершить сегодня, а свое свободное время, которое случится завтра, послезавтра, посвятить Генке, если конечно не случится никакой гадости. Тем более, сегодня с утра он предложил поехать пожить на дачу, в полном уединении, наслаждаясь первыми летними днями.
Дела мои шли бойко, к двенадцати часам дня я уже получила зачётку с печатью, и окрыленная похромала домой. Странно, но дверь на нашу лестницу была открыта,это при Генкиной то педантичности! И я подумала, что мой муж просто приготовился к моему приходу, и решил не напрягать меня открыванием двери, потому что дверь была воистину противная. Я прошагала двенадцать ступенек и вошла в квартиру. Да, действительно, мой муж позаботился обо мне. Я перешагнула порог и оказалась в самом центре действий.
Этим занимались на бабушкином сундуке, видимо не хватило сил дойти до дивана. Процесс был в самом разгаре, и никто не собирался его заканчивать прямо сейчас. Главной героиней процесса была моя одноклассница Оленька, которую я познакомила с Генкой месяца три назад. Хотела, я или не хотела, мне приходилось смотреть на то, что они делают, так как все это находилось в самом центре нашей квартиры, мимо никак не пройдёшь. Я чувствовала, как все внутри деревенеет, как немеют руки, ноги, голова. Я положила рядом с ними сумку с тетрадями и пошла искать паспорт.
В ЗАГС я шла как зомби, не понимая особо куда я иду. Но как то надо было остановить эти эмоциональные качели. Как так можно жить? Два дня бесконечного счастья и потом отборное д@рьмо? А у меня последние месяца четыре именно так и получается. Зачем мне это? Надо завязывать. Свое обещание, данное Валентине Александровне и Елизавете Константиновне , я выполнила, поэтому могу умыть руки и свалить жить к маме, где надеюсь восстановить свое эмоциональное здоровье.
Это так думал мой мозг, а душа, она плакала, она кричала от боли. Но где то внутри я была готова к этому, с того момента, когда давала обещание на последнюю попытку. Именно поэтому меня не сломала эта боль сразу, там, в квартире, когда я смотрела на сцену объединения чужих людей. Поэтому у меня хватило сил взять паспорт и пойти в ЗАГС, благо идти было метров пятьдесят. Но шла я по инерции, зная, что мне сегодня нужно написать заявление на развод, собрать вещи и свалить от этого эмоционального садиста, иначе все закончится очень плохо.
Генка догнал меня почти у ЗАГСА, и стал нести какую то ахинею в своё оправдание и хватать меня за руки, стараясь отговорить от моей затеи. Но у меня не было сил не слушать его, не сопротивляться, я , как робот шагала к дверям ЗАГСА. Слава богу, я успела до обеда, я заполнила форму на развод, отдала её, получила приглашение на разборки, чтобы не забыть число, когда это все случится. Я как деревянная слушала сотрудницу этого учреждения, но мало что понимала, и мечтала о том, чтобы выйти отсюда. У дверей меня ждал уже почти бывший муженек, и мы с ним почти чужие, пошли домой.