Бессмертие должно быть идеальным
Это новое действие началось со звонка в фельдшерско-акушерский пункт.
- Нам бы медсестру, - тихонько и несколько виновато попросила я.
- Слушаю вас.
Я объяснила, что ужасно жалею – она приходила в дом, но мне почему-то не захотелось открыть ей дверь. А теперь вот давление не могу снизить. Хотела уж «скорую» вызывать, но решила вот позвонить в ФАП, покаяться и попросить помощи. «Скорая»-то что – сделают укол и уедут, а хочется, чтобы кто-то посидел рядом, посочувствовал, помог и вообще поконтролировал мое состояние.
- Так у вас там ведь женщина какая-то была, - ответила медсестра.
- Уехала. Одна я осталась.
- Не переживайте. Сейчас я к вам подскочу. Магнезию-то нормально переносите?
Это она спросила про часть лекарства, которое вводят в мышцу при высоком давлении. Нормально я ее переношу.
- Уже. Бегу.
В ее голосе не было никаких мошеннических ноток. Наоборот – искреннее желание помочь. Кстати, когда она стучалась в калитку, а я ее не пустила, в ее голосе тоже присутствовали искренние нотки. Может, не так и страшен сами знаете кто?
Все мои мужчины вместе с Ниной закрылись в большой комнате, а Константина мы вообще уложили в постель. План действий особо не разрабатывали – не знали точно, какую роль играла медсестра в похищении алмазов. С кругом понятно – есть свидетели. Дверь, закрывающую вход в мой двор, открыли заранее. Бояться, что сестра заподозрит присутствие в доме посторонних, было нечего – гости-то прибыли на вертолете, оставив свою машину за сотни километров отсюда. Правда, ее нам сюда обязательно подгонят. Но, думаю, не сейчас. А то гаража у меня нет и машина будет сиять прямо посреди двора. И одежду из прихожей мы предусмотрительно перенесли в комнату.
Видимо, медсестру кто-то подвез до деревни, потому что я не успела улечься на диван, который стоял у меня прямо на кухне, как услышала стук в дверь.
- Открыто, - довольно громко сказала я, не выходя за рамки своего недужного состояния - кричать-то давление не позволяет.
Она вошла с мороза. Мне показалось, что вся в снегу. То есть – она была похожа на снегурочку. Большие мохнатые ресницы. Ясный взгляд. О, господи, да ведь хорошая девчонка-то. Она встала в дверях моей кухни и оглядывала ее, а заодно и прихожую. А потом сфокусировалась на мне. Да нет, она просто не сводила с меня глаз.
- А как вас зовут? – спросила я.
- Ира.
- Раздевайтесь, Ирина. Что же вы в пуховике-то стоите. У меня тут жарко.
- Ну да. У вас жарко. И вы даже не представляете, до какой степени у вас жарко!
И она скользнула по мне взглядом. Да как! Вдоль и поперек. И вновь зыркнула в прихожую. Словно зацепилась там за что-то. И только потом стала медленно снимать свою куртку. У меня на глазах. Как на подиуме. Сняла, развернулась и так же медленно пошла в прихожую. И исчезла из моего поля зрения.
- Ирочка, где же вы? – тихонько спросила я.
- Перчаточку рассматриваю, - так же тихо ответила она.
- Какую перчаточку?
- Да вот эту.
Ирина выплыла с мужской перчаткой, которую я видела впервые. Значит, она принадлежит Александру, ибо перчатки всех остальных мужчин мне знакомы.
- Какая здесь вышивка замечательная! Прямо произведение искусства, - заметила она и положила перчатку прямо на мою руку, протянутую вдоль дивана. Я, как и положено больной, лежала пластом, но почему-то мое положение не производило на нее никакого впечатления – она продолжала говорить о перчатке.
- Возьмите мой тонометр…
- А зачем? У меня свой есть. Вы не переживайте. Иногда ведь при давлении гораздо лучше уколов и таблеток помогают положительные эмоции. Хорошие впечатления от музыки. Картин. Рассказов удивительных. От произведений искусства всякого рода. И от таких тоже. Вы видите, какой цветок на этой перчатке, а? Как он переливается радужным светом? Прямо какие-то волшебные нитки… Гладью вышито. Это ж сколько надо иметь любви к…
- К своему делу, - подсказала я.
- Да нет. К…
- К перчатке.
- К человеку! – вдруг закричала она. - К тому человеку, которому предназначена эта перчатка!
И вдруг она вся будто погасла и тихо произнесла:
- Перчатка есть, а человека нет… Ну, и что тут с вашим давлением? А?
Она послушала мой пульс, медленно провела своей рукой по моей, от запястья до локтевого сгиба, и тихо, но уверенно сказала, что никакого давления у меня нет, нечего его и мерять. И вновь пошла в прихожую – вероятно, за второй перчаткой. Вернулась.
- А где вторая? Где второе произведение искусства, я вас спрашиваю? А еще вы мне должны объяснить, как эта перчатка к вам попала. Где вы ее взяли?
- Первый раз вижу, - призналась я.
- Не юлите! Это – перчатка человека, который подвергался опасности. И не раз. А потому вы мне должны сказать правду. И не заставляйте меня эту правду из вас вытряхивать.
- Ирочка, да что же вы мне так грубите. Я, честно, не заслуживаю.
- Хорошо. Пойдем другим путем. Вы любили когда-нибудь?
- Да. Мужа. Обожала его.
- Тогда вы меня поймете. Эта перчатка… Я каждый стежок делала с любовью. И со слезами. Потому что не знала, что будет с этим человеком. Что его ждет. И до сих пор не знаю. И вот прихожу к вам по какому-то ложному вызову, а тут – моя, то есть его перчатка.
- Так вы его любите?
- Больше жизни.
В моем доме очень толстые стены, особенно между кухней и большой комнатой. Это вам не городская квартира в каком-нибудь панельном доме.
- А я ведь книги пишу.
- Да знаю. Говорили.
- Столько характеров изучила, столько жизненных ситуаций передо мной прошло… И опыт мой подсказывает, что если громко-громко, как говорится, на весь свет заявить о своих чувствах, то что-то или кто-то тут же придет вам на помощь. Мгновенно. Вы попробуйте. Вот встаньте посреди моей кухни или прихожей, где хотите, и очень громко скажите, что вы его любите. И обратитесь к нему по имени.
Ирина недоверчиво смотрела на меня. Колебалась. Я решила ее дожать, потому что поверила в ее состояние.
- Вы, Ирочка, меня тут руками вроде излечить хотели. Ну, почувствовали, что нет давления. О, господи, я запуталась совсем. Так вот – я тоже умею кое-что. И хотите, подскажу, что вам непременно надо крикнуть. Как обратиться к высшим силам.
- И – как?
- Возденьте руки вверх и громко оповестите весь мир о любви своей. Вот так.
Я села, подняла руки и подсказала ей простую фразу:
– Саша, я так тебя люблю! А дальше можете прибавить как в песне – что кругом голова и прочее. Ну, что же вы стоите как столб?
- Но откуда вы узнали…
- Имя? Но я же экстрасенс.
Она посмотрела на меня очень недоверчиво, однако встала на носочки, как балерина, воздела вверх свои изящные руки и громко, очень громко крикнула:
- Сашенька! Дорогой мой! Я так тебя люблю! И если ты жив… Саша, приходи, прилетай, я жду тебя каждый час, каждый миг…
А на улице началась метель. Неожиданно, как будто это признание спровоцировало такую перемену погоды. Ирина подошла к окну и стояла там, забыв, кажется, обо всем на свете. И думая лишь о своем Саше, который давно уже появился в кухне и неслышно двигался к этой хрупкой девушке со множеством загадок, но душа которой была для него открыта. Мне хотелось, чтобы он успел заключить ее в свои объятия до того, как она обернется. Но одна-единственная досочка на моем кухонном полу скрипела и я ждала, что вот сейчас он на нее наступит и желаемой для меня сказки не произойдет. Но Александр удачно обошел мою скрипулю, приблизился к девушке, распахнул свои большие руки, и только тут она обернулась…
Думаю, что не только кухня, но и весь дом мой вздрогнул от эмоций и чувств этих двух людей. Причем оба они молчали, как бы провалившись в некую бездну счастья. Бездну? Да можно ли так сказать? В некое пространство, где были только они двое. А потом я услышала их шепот. Особенно меня поразили его слова, сказанные с глубокой нежностью:
- Аннушка… Манна ты моя небесная.
Анна. Значит, никакая не Ирина. Кстати, потом я узнала, что Александр звал ее именно Манной – считал, что сам господь подарил ему такую подругу. Но именно тогда он отправился в дальнюю и длительную командировку и любимая долго ничего о нем не знала. Слишком долго, а потому предполагать можно было всякое.
Мы с Ниной, естественно, в честь такого события стали накрывать на стол. Но и при таком повороте дел я решила приблизиться к нашему первоначальному сценарию - он хоть и был сляпан, как говорится, на коленке, но все же…
- Ой, Ир. То есть – Ань, а я тут лекарство у вас в больничной аптеке купила. Вчера или позавчера, не помню, - начала я свое признание, заваривая чай. – А тут – такое дело. Богатая стала. Алмазики вот приобрела. Правда, в лекарственной упаковке. Один прямо на пол вылетел, плохо упакован был.
- Наталья! Ласточка вы наша, - закричала Анна. – Так вы их нашли? А я всю аптеку перевернула.
Меня больше удивило не ее признание в том, что именно она спрятала алмазы, а то, что она назвала меня ласточкой. Никто так ко мне не обращался. Никогда. А ведь как хорошо. Я совершенно растаяла.
- Замучилась спрашивать в аптеке, кто покупал кардиомагнил. Мне вас описали. Личность вы известная. Хотела без вас в дом попасть – не получилось. И уж как рада была, что вы меня позвали.
- А я думала, что вы топтались там, на картофельнике моем, из-за круга. Вы ведь его в больнице украли. В окно выкинули, чтобы потом поднять да унести. Вышли поутру из больницы, а его уже и нет. Одна наволочка старая.
- Ну да. Я, собственно, из-за алмазов в больницу устроилась. След туда вел. И тут про круг узнала. Думаю, не помешает нашим изучить, что это такое. Решила – пусть эта птица новая в наши владения залетит. Саш, я правильно рассудила?
- Правильно. А с алмазами… Так что, твое путешествие в поезде тогда оказалось удачным?
- Весьма. Только мой, так сказать, подопечный неожиданно выскочил из поезда. На ходу. И сломал себе кое-что. И в больнице оказался. Как раз в этой, где, надо же, с кругом произошла такая история. Я ведь круг-то когда увидела в реанимации, когда поняла, что к чему, так ночью его носила к тому, раненому. Долго не могла понять, куда он дел алмазы. И с вами связаться не имела возможности, так уж получилось. Я потом, Саш, укажу в отчете, что и почему. Но нашла все-таки сокровища-то. Узнала, что он, подопечный мой, дыньку себе выпросил у соседа. Бабуля соседу дыньки маленькие принесла, сама здесь в теплице вырастила. Так он эту дыньку выпрошенную уж так охранял! На подоконнике возле себя прятал. Не спал ночами, стерег. А в их палате окна старые, не успели сменить на пластиковые, дует, самое место там фруктам – не испортятся. Ну так я такую же дыньку на рынке купила, да и подложила ему на подоконник. Подменила фрукт. Был момент – понял он, что к чему, да за мной и кинулся, несмотря на то, что больной. Успела я скрыться в аптеке. А там схватила первое попавшееся лекарство, которое годилось мне по объему, таблетки себе в карман вытряхнула, а камни – туда. Аптекарша и не заметила. Да если бы и заметила… Мы ведь с ней учились вместе.
- Господи, где? – вырвалось у Андрея, удивленного такими невероятными совпадениями.
- Да в этом медучилище местном. Я ведь отсюда родом. И практику в этой больнице когда-то проходила. Вот почему меня на работу сразу здесь взяли. Только уж извините, Наталья. Я ведь вас, всю компанию вашу заподозрила в краже этих алмазов.
Мы онемели. И долго не могли придти в себя. Естественно, и братья, и мы с Ниной поняли, что медсестра давно превратилась в коллегу Андрея и Александра. Многое нам в этой истории хотелось прояснить, но мы понимали, что все до мелочей никогда не узнаем.
- А где сейчас этот раненый товарищ с подложенной тобой дынькой? – спросил Андрей. – И еще – я ведь дал нашим на тебя ориентировку, ибо похищен круг. Константин видел, как ты его выбрасывала, а потом искала утором под окном. Так почему наши товарищи тут… запнулись, мягко говоря? Уверяют, будто туманом все покрылось.
- Я уж и не знаю. Может, круг ваш меня защитил? Если он живой, как вы все думаете, мыслит и спасает, значит, понял, что мысли мои чисты. А вот почему я с вами не могла связаться…
- Может, по той же причине? – осторожно предположила я. – Тут есть какой-то закон сохранения энергии. И если я права, то ваш исчезнувший должен где-то тут обязательно проявиться.
- Он без полиса был. Без документов. Назвал фамилию, имя. А в больнице общая база данных есть на такие случаи. Нашли его. Уж себя ли назвал, не знаю. Какую-то историю придумал, как документы потерял.
- Мы его так и заявим, как назвался. Не волнуйтесь, Анна. Главное – камни целы. Для дела о камнях – главное. А для нас – другое, - признался Андрей.
Мы все готовы были рассказать Анне про свои чудеса, но Александр остановил нас:
- Я сам. Сам.
- Но ты не сможешь познакомить свою любимую с Черным Человеком! – прямо-таки крикнул Андрей.
- Я? Не смогу? Ты плохо знаешь своего коллегу. Я познакомился с Черным Человеком гораздо раньше тебя. Сосед твой приедет, расскажет, как мы ему представлялись. Он – Саша и я – Саша. Договорились, что я буду Санчина. На итальянский лад. Я даже скажу вам по секрету, что специально приезжал сюда и просил его найти нам эти алмазы. И дело не в их стоимости – по нынешним временам не так уж она и велика. Дело в том, что они – звено цепочки, которая, как только мы к ней приближаемся, бесследно исчезает. Может, в этот раз такого не случится.
А ведь мы так и думали – чудеса по кругу. И все живое и мыслящее в этом мире должно работать на созидание. Оно и работает. Здесь у нас есть Черный Человек. А где-то его нет, но существует нечто другое, созданное природой и высшими силами. И все, исключительно все пытается воздействовать на наши души, нашу жизнь. У меня и стих на эту тему есть.
Дарить добро. Лелеять доброту.
Природе быть как друг. Хранитель. Лекарь.
Чтоб каждый страж был на своем посту
И охранял живую связь молекул.
Чтоб лишь от счастья пелось, от восторга.
И свет души жил беспредельно долго.
Этим стихом я решила несколько оторваться от камешков и вновь заняться бессмертием. Конечно же, именно в это самое время к дому подъехало такси с Нюсей, Гариком и Тихоном. Теперь все были в сборе. Мы познакомили их с Аннушкой. Тихон был несказанно удивлен и признался, что она очень похожа на его невесту, что он заметил это еще в больнице, когда мельком увидел медсестру.
- На Ритку, что ли? - тут же спросила Аня.
- Да. Ее зовут Маргарита.
- Так это моя сестренка. Мы действительно похожи. А ведь она мне рассказывала о своем женихе.
Что ж, еще один пример того, как незримые силы руководят шахматной партией на нашей доске. Саши только не хватало. Соседа. Но что это за грохот в прихожей? Моя новая дверь чуть не сорвалась со своих петель.
- Люди! Украли! Нет его! Унесли! Варвары, гады, звери!
Саша орал в прихожей так, что было слышно на всю деревню. Мы окружили его, кто-то принес стакан с водой. Ждали, когда сосед сможет нормально заговорить. И дождались.
- Черный Человек исчез. Нет его. И полушубка нет. И шапки. Одели и унесли.
- Либо оделся и ушел, - предположила я.
- Не уберегли. Еще бы, орава целая гоняется за бессмертием! Только никто в этом не признается. Одна я. А мысли-то у всех одинаковые.
Естественно, это сказала Нюся.
Мы все оделись и вышли во двор. Там, где стоял столб, превращавшийся в Черного Человека, был ровный сугроб – такой же, как и на всем картофельном поле. И – никаких следов. Даже от сапожек медсестры. Что ж, выпал свежий снег и скрыл все, что заставляло нас радоваться, сомневаться, волноваться, удивляться, одним словом – жить. Он ушел, Черный Человек. Ну и что? Он ведь теперь всегда с нами. Потому что мы иначе смотрим на мир. Видим то, чего не видели раньше. Чувствуем, как любит нас дерево. Трава. Цветы. Как великолепно они умеют с нами разговаривать. Как могут смотреть на нас камни. Мы знаем, о чем нам рассказывает листва. И уже не посмеем плюнуть на землю. Она – мать. Она – живая и тоже нас любит. Как мы – своих детей. У нее много тайн. Это мы теперь знаем. Колдунья ведала больше, чем мы сейчас, и постаралась немного приоткрыть нам глаза. И не только нам. Нас уже не удивят никакие порталы – теперь они существуют в нашем сознании. И горячими ступеньками Сашиного дома нас не поразишь, мы сами – чудо, сами – горячие головы. И нас должно быть много, одна цепочка за другой, чтобы охватить землю, и так - по кругу, по кругу.
- А круг-то жив, Саша?
- Живой. В кладовке лежит. Не шевелится.
И пусть лежит. Не надо его трогать. Ставить на пьедестал. Он делал то, что обязаны делать мы, люди. Нескромно так говорить, но нам казалось, что теперь мы используем свой мозг не на жалкие несколько процентов, а на все сто. Друзья посмотрели на меня изумленно – дескать, куда загнула. Ну ладно, хотя бы наполовину. Кстати, я ничего не говорила вслух. Мы просто обрели способность читать мысли друг друга. И это тоже заслуга Черного Человека и его замечательного круга.
На этом мы и решили расстаться друг с другом. Я понимаю, читатель, что есть в моей повести много недоговоренности, неясности. Не все загадки разгаданы. И тайны остались. Конечно, да. Но ведь мы все поверили в жизнь, уходящую в бесконечность. По долгой-долгой дороге. По облакам. По звездам. Это так прекрасно! И мне очень хочется, чтобы вы тоже это почувствовали. Я верю, что так и произойдет.
- Все хорошо, и я тебя люблю, - услышала я голос Александра.
- Я хочу, чтобы мы вместе плыли в вечность, - вещал Гарик. – Я тоже напишу об этом роман. О нас с тобой, Несси.
А наши мудрые старики-братья стояли вместе с Сашей, обнявшись, рядом с тем самым местом, где был столб и жил Черный Человек.
- А вы на свадьбу-то ко мне приедете? – спросил Тихон.
- Разумеется. Мы только об этом и думаем, - ответил ему хор нестройных наших голосов.
А мы с Аней, Ниной и Андреем смотрели на эту идиллию. И улыбались. И понимали, что наша улыбка стала волшебной – идущие от нее лучи света дарят миру новую жизнь. И разве это не бессмертие?
