Я выросла в селе

В нашем селе не было школы, поэтому я каждое утро ездила на автобусе в город, потом пешком возвращалась домой. Как-то там случайно разговорилась с учительницей, которая преподавала русский и литературу. Оказывается, дочка этой учительницы — наша одноклассница, в город вышла замуж за парнишку из нашего села, и они переехали сюда. У них двое детей, ещё двое находятся в детском доме. Учителя решили забрать их домой на лето.

Я просила мать, чтобы она отправила их к нам, но та сказала: «Нет, ты в этой деревне нужнее». Через пару дней я опять ехала в автобусе в школу, и мне одна женщина сказала, что учительница и её дочь возвращаются домой. Я побежала домой, рассказала матери о той учительнице и её дочери. Мать почему-то заплакала и сказала, чтобы я их не встречала. Мы встретились, когда они шли домой, чтобы попрощаться. Мать стала говорить учительнице, что никогда не простит ей, что та увела её сына, чтобы потом вернуться. А та смотрела на маму и весело улыбалась. Я хорошо помню эту женщину.

Будучи девочкой, я очень хотела походить на неё: у неё было широкое лицо, большой рот, большой нос. Я до сих пор помню, как она меня стригла, у неё была длинная коса и полные губы. Это были её любимые слова: «Стрижка — это не дело!» И я всегда их помнила.

Потом у меня и у мамы была тяжёлая жизнь: мы долго были в эвакуации. А когда вернулись, нас пригласили на работу в колхоз в их село. В семье был старший брат, он уехал в город учиться, а мы с мамой и сёстрами остались. Он не хотел нас видеть, а у него был очень красивый дом в городе.

У нас был огород, мы кормили скотину и собирали овощи. Но потом нас перестали приглашать на работу, говорили, что мы не будем работать, хотя всем сказали: «Заработаем на приусадебном участке, не пропадём». Потом наш брат умер от тифа, и мы снова остались одни. Я очень плохо помню, что было потом, но я думаю, что нас выселили из дома.