Любой разговор у либеральной публики о Пушкине начинается и заканчивается камланиями о том, что «Пушкин был по происхождению негром, а, однако ж, великий русский поэт», ну и обраточка: «и даже главный поэт у вас, русских, — и то негр».
Игра в «арапа» была романтической юношеской забавой Пушкина, придавая ему черты столь модного среди романтиков ориентализма. Сопровождавшая издание «Кавказского пленника» гравюра Гейтмана, и в самом деле изобразившая Пушкина почти африканцем, выполнена на основе акварели пушкинского лицейского учителя Чирикова, взглянув на которую мы не обнаружим никаких ориентальных черт.
Выдумкой является основанное на воспоминаниях лицеиста Комовского утверждение, что, якобы, за африканские дикие манеры лицейские товарищи прозвали Пушкина «обезьяной». Такого прозвища у Пушкина никогда не было. В лицее его звали «французом» за любовь к французской поэзии и постоянное чтение французских книг. В годовщину 19 октября 1828 года, заполняя шутливый протокол собрания лицеистов, Пушкин записал: «Француз (смесь обезианы с тигром)».
Определение французов как смеси обезьяны и тигра, восходящее к острослову Вольтеру, было использовано адмиралом Шишковым — главным русским пропагандистом Отечественной войны 1812 года. Составленные им императорские манифесты, воззвания и послания войскам были знакомы каждому. В «Известии» от 17 октября 1812 года Шишков писал: «Сами французские писатели изображали нрав народа своего слиянием тигра с обезьяною, и когда же не был он таков?…».
Так что подписавшись «Французом», Пушкин вписал в скобках известный всем и каждому в поколении 1812 года мем про тигра и обезьяну и даже вообразить себе не мог, что его кто-то проассоциирует не с его французским вольнодумством и распутством, а с мнимым «африканским происхождением».
Было ли искажение Комовским (прозванным лицеистами «Фискалом») смысла пушкинского прозвища злонамеренным, нарочно ли он забыл про формулу Шишкова и приписал «обезьяну» внешности Пушкина, или же просто запамятовал за старостью лет? Комовский был поляк и вряд ли с симпатией мог относиться к автору «Клеветникам России» и «Бородинской годовщины».
Юный Пушкин был светло-русым блондином. «У меня свежий цвет лица, русые волосы и кудрявая голова» — написал он в 15 лет по-французски в «Моём портрете». Волосы его немного потемнели после перенесённого в 1819 году тифа, когда пришлось остричься наголо. «В нём ничего нет негритянского», — отмечала фрейлина А.О. Смирнова-Россет.
Если смотреть на внешность Пушкина не сквозь нелепую «негритянскую» мифологему, а через портреты последних лет жизни, написанные Соколовым или Райтом, мы примем его, скорее, за англичанина, нежели за эфиопа. Матового цвета лицо украшали длинный, без малого гоголевский, нос, и стеклянно-голубые глаза. Это был интеллигентный, но злой и насмешливый, чрезвычайно умный человек.
«Арап Петра Великого» — Абрам Петрович Ганнибал был прадедом Пушкина, а его женой, прабабкой поэта, была немка Христиана Шеберг. Так что Пушкин был не более эфиопом, нежели немцем. Дед Пушкина Осип Абрамович Ганнибал, владелец Михайловского, был женат на Марии Алексеевне Пушкиной, а их дочь вышла за другого представителя того же боярского клана Сергея Львовича Пушкина (по матери Чичерина).
Как показал С.Б. Веселовский в своих «Исследованиях по истории класса служилых землевладельцев», Пушкины были одной из ветвей древнейшего из русских аристократических служилых родов — Ратшичей. «Мой предок Рача, мышцей бранной, святому Невскому служил». Прямым предком Пушкина был знаменитый дружинник Александра Невского Гаврила Алексич (прадедом которого в родословцах числится Ратша, которого не следует путать с Ратмиром — ещё одним дружинником Александра).
Пушкины были в родословной Александра Сергеевича и со стороны отца и со стороны матери. Так что на вопрос «кто был Пушкин по происхождению?» самый точный ответ таков: Пушкин по происхождению был Пушкин.