Бабка лежала на диване и прикидывала, кто придет с ней проститься. В случае чего. Эти мысли все чаще догоняли ее после пробуждения. А, может наоборот, ждали нетерпеливо, когда она глаза откроет. В любом случае, каждое проклятое утро они оказывались тут как тут. И покоя не давали.
Похоронами будет заниматься племянница. Если книжку записную не найдет, половину старых друзей на церемонию не явится. А, значит, народу совсем мало будет. Племянница да соседка с пятого этажа (и то, если они накануне не поругаются). Нехорошо. Надо книжечку на видное место положить. И записку при ней оставить.
Не завещание же ради такой мелочи писать?
Бабку звали Этабабкастретьегоэтажа. Длинно, язык сломаешь. Поэтому сама себя она сокращенно называла просто Бабка. А настоящее имя оно… того, потерялось где-то в документах. Найдет, когда очки отыщет.
По утрам Бабка ходила в магазин. В магазин она ходила рано, как на работу. Еще темно было. Привычка с молодости осталась. Когда еще на работу ходила в автобусный парк. Да и сладко, что не дома сидеть, а по делу. В магазин.
Помирать до магазина Бабка не хотела. Еще чего – последнего удовольствия себя лишать. Поэтому поднялась с продавленного дивана, не зажигая верхнего света, собралась и, опираясь на большую сумку с колесиками, пошла вниз.
В подъезде было пять этажей. Что б их! Было бы шесть – дали бы лифт. А так пять. Что б их.
Бабка жила на третьем. Ее так и звали Этабабкастретьегоэтажа.
Она на первом этаже возле самого выхода, чуть ближе к углу, до которого не дотягивалось освещение, она нашла носок.
Другой бы не нашел, но Бабка в детстве еще подняла с асфальта целых двадцать копеек. И вот с тех пор всегда ходит, сгорбившись, головы не поднимет. Все клад ищет.
А тут носок.
-У-у-у, - протянула Бабка разочарованно и подняла носок. Что-то там есть. Плотненький. – О-о-о.., - воскликнула, было, она, но вовремя прикрыла рот, когда заглянула внутрь.
Носок забит деньгами. Крупными, пятитысячными купюрами.
Комсомольское прошло подсказывало Бабке, что надо опросить соседей: вдруг кто из них идиотом окажется, что носок с бабками потерял. Но тут Бабка вспомнила про свои похороны. И приосанилась.
Это ж какое мероприятие можно за такие деньжища закатить! Она их и тратить не будет, пока не понадобятся.
Ну, может, на рынок заглянет вещевой. Давно она себе белья по размеру не брала.
А, с другой стороны, чего это на рынок? Думала Бабка три часа спустя.
Поначалу она тратила деньги осторожно, украдкой. Киви себе да клубники незрелой купила. В туалете вымыла, на лавке съела и подумала. «А, может, в кино заглянуть?» Один-единственный разочек? С пенсии в кино не особо расходишься.
Ну, и пошла.
А кино было про красивую жизнь. Вдохновляющее очень. И бабка решила на вещевой рынок не ходить.
В салон нижнего белья пойдет. В самый дорогой.
Не, можно и не в самый.
Это был восхитительный день в жизни Бабки. В новом лифчике она каталась на каруселях, ела сладкую вату, разъезжала по городу на такси, а под вечер отужинала в отличном ресторане недалеко от дома. Недалеко – чтобы до подъезда быстрее добраться. Спать пора. Завтра вставать рано. И в магазин.
Уже засыпая, Бабка вспомнила, что ее зовут Лиза. И улыбнулась. Хорошо все-таки, что она той официантке полноска чаевых дала. По-комсомольски.