Дед Яков
Яков Федорович. Отец моей мамы. Я его не воспринимала,как деда. Потому дедушка у меня другой, любимый, единственный, самый родной! Хотя на самом деле он не был мне родным по крови. Так бывает в жизни: когда родные становятся чужими, а чужие-родными. По крайней мере, у меня так было. Но я всегда знала, что есть еще на свете другой дед, какой-то мистически далекий. Мама называла его: отец. Ну я и думала, что ей он родня, а мне- нет.
Что я помню о нем? С довоенной фотографии смотрит на меня красавец- мужчина с какими-то особенными, будто стеклянными глазами. Одет в военную форму. Хотя на войне не был- бронь вроде бы у него была. Когда немцы подступали к району, он вместе с другими угонял технику на восток в эвакуацию. В то время как раз бабушка родила младшего сыночка Михаила — в аккурат в Михайлов день, 21 ноября1942 года, и через несколько дней похоронила среднего Ваню. Чувствовал ли свою ответственность отец, оставляя жену на сносях с двумя маленькими детьми?
Яков Федорович для того времени был «продвинутым»: у него были права на вождение автомобиля, и он работал «шофером на «походке». Где, в какой организации- история умалчивает. Может, в колхозе, может, в МТС или пожарной части. Потом, знаю точно, он работал пожарником. В памяти сохранилась такая сцена: у нас в летней кухне работал керогаз, мама готовила, и он вдруг ни с того, ни с сего вспыхнул, копоть пошла от пламени до потолка, а пьяненький дед, который приехал в гости к дочке Нюсе, и которого мой папа успел уже «угостить рюмочкой» забегался вокруг,засуетился, приговаривая: «Я пожарник, я пожарник»...А мама сама взяла полотенце, накрыла горящий керогаз и со всех сил выбросила его из кухни во двор. Дед — пожарник успокоился и сел угощаться дальше. Мы потом долго смеялись над фразой: «Я пожарник»...
В тот же приезд (единственный в моем детстве) он «помог» нам полить саженцы черешни: залитые лишней водой, они в скорости пропали. Может быть, они и сами по себе пропали, но мы связали это с дедовым приездом. Он нам, внукам, тогда первый и единственный «привез» кулек барбарисок. потом мама призналась, что встретила его в магазине, и он попросил ее купить для внучат гостинец. Так на мамины деньги и «угостил» нас.
Мама рассказывала мне о нем только негативные истории. Наверное, ей больше нечем было вспомнить своего отца. По натуре мама была добрейшим человеком, и в людях старалась отмечать только хорошее. Но, видимо, обиды, нанесенные в детстве, были живучи. Да и как еще их могло воспринять детское сердечко? Например, на ум приходит история про про то, как Мишка, завидев отцовскую машину издалека, бежал по пыльной дороге за ним, пытаясь догнать, а тот нет чтобы остановиться и пожалеть хлопчика, еще и газку прибавит...Как понять по-другому этот поступок? Как понять? Как рассудить так, чтобы оправдать деда? Сынишка тянулся к отцу, ему невдомек было, что тот отдалился от них, завел себе другую семью, и в своих детях больше не нуждается. А когда по почте приходил перевод с алиментами, каждый раз была приписка от жены деда, или от него самого: «Крути не крути, а рубль плати». Какое-то там действовало правило отправлять перевод за счет получателя, и мало того, что семья деда Якова этим бессовестно пользовалась,так еще и приписку эту ехидную делала...Что двигало ими? Жадность? Желание отомстить своим детям, ведь это для них деньги были. Добавить боли брошенной женщине? Все перечисленное не укладывается в голове.
Я не знаю, как дед Яков относился к ним, когда жил с ними. Никаких воспоминаний мама не оставила. Она вспоминала хутор Леонов, ка к она жила подолгу у бабуни, своей бабушки, всю войну там прожила. А семья жила в другом — Солонецком хуторе. Там мама появилась только когда пошла в школу.Когда началась война, ей было 5 лет, а когда пришли немцы -6, в год Победы исполнилось 9 лет. С Мишкой разница в возрасте была в 6 лет а Ваней- три года. Жили бедно и голодно. Одеты были плохо. Хотелось хлеба. Мама рассказывала, что когда приходила к подружке Вальке Александриной, ее мама тетя Нюся угощала ее краюхой настоящего белого хлеба! И она его не ела весь целиком, а оставляла Мишке, приносила ему гостинчик. И говорила, что им хлеб такой был вместо конфет. Валькин отец работал в поле, и на трудодень получал зерно. Те, кто получал зерно, считалось, жили богато. А их отец не получал зерна. А потом и вовсе бросил их и ушел к другой женщине. Есть фото, где они запечатлены всей семьей. На стуле,к а и полагается, глава семьи: в новом ватнике, военных галифе и форменной фуражке, и кипельно -белых перчатках, вывязанных заботливой женой. Его пристрастие к военной форме для меня непонятно: кто он был, почему он ее носил, почему получил бронь...Слева-дочь Нюся, справа- супруга Татьяна и к ней жмется маленький Мишутка. Бедность прямо бросается в глаза. У мамы- весь изъеденный молью платок, дырки просматриваются даже на черно-белом фото, у дочери какое-то допотопное пальтишко, а то, во что одет сынок, не опишешь без слез, латка спереди на всю длину так называемого пальтишки, растоптанные валенки просят каши...Да дед просто король на этом фоне! Все лучшее было ему!
Думаю, бабушка любила своего Якова. Родила ему троих детей. Пылинки с него сдувала. Терзалась, когда он ушел к другой женщине, не понимала, почему он бросил ее с детьми. Я не судья ему. даже не стану предполагать, что ему не хватало в первой семье для полного счастья. Он там, где держат ответ за все свои дела и поступки, и сам пусть отвечает. Мне просто по-женски жаль свою бабушку, маму, выросшую без отца при живом отце, дядю, не принявшего отчима в сердце своем. Дети, конечно, настрадались от безотцовщины!
Вот я думаю: Господь мне послал такого дедушку взамен Якова Федоровича! Мой дед Иван меня окружил такой любовью, которой я бы не дождалась от родного по крови деда! И так же любил дед Иван мою сестренку Иринку, моего братика! И брат его дед Емельян нас любил, как родных! А вот где была в нашем детстве сестра деда Якова Евдокия Федоровна, я и знать не знала. А потом пришлось нам ее принять в бабушкин домик на жительство, что-то ей покупать, как-то о ней заботиться! А где были его дочери от второго брака? почему они не приняли участие в судьбе родной тети?
Почил дед с миром в своей второй семье. Когда жинка вторая была при смерти, Яков Федорович приходил к моей бабушке проситься на жительство, но она его не приняла. Тогда он пристроился к совершенно чужой бабушке. А когда и он совсем стал старым и дряхлым, сожительница его выгнала. Только тогда забрала его родная дочка в Калач. И говорили, что он доживал у нее в летней кухнешке. Похоронен в Калаче, где его две дочери и внуки от второго брака.