«Девчонки, что ему приготовить?» — написала Лариса в чат подружкам.
«Девчонкам» было что-то около пятидесяти. Дружили они с института. У одной из подруг, Ларисы, начала налаживаться личная жизнь после развода. Она встретила мужчину шестидесяти лет: импозантного, с благородной сединой, интеллигентного, веселого, щедрого.
Владимир Иванович водил Ларису в ресторан («Трижды, девчонки! Я устрицы впервые попробовала!»), на ее любимый балет, еще на какой-то скучный, но модный спектакль водил. В общем, ухаживал хорошо.
За два месяца Лариса успела влюбиться. Замечательный мужик ведь. И «Лебединое» любит, и на ресторан не жалеет денег.
«Замечательный мужи-и-ик Ларку вывез в Геленджик» — подтрунивали подруги. По-доброму посмеивались. А вообще, конечно, радовались. И надеялись, что развод ее болезненный в прошлом, и что мужчину она встретила достойного.
И вот теперь Лариса телеграфирует “SOS”, посылает сигнал тревоги в «подружайкин чат».
Владимир Иванович культурную программу счел выполненной и попросился к Ларисе в гости. На ужин. Сказал, чтоб накормила его вкусно. Постаралась чтобы, значит.
А Лариса что? Лариса кашу из топора приготовит. Работала медсестрой в девяностые, знаете ли. Зарплата три копейки, и ту не платили. Из геркулеса она готовила завтрак, обед и ужин. Разные, заметьте, блюда. В те же девяностые переквалифицировалась в повара. До шефа в ресторане, конечно, не доросла, но готовить умела. Ещё как.
И тут — нате. Просит у подружек помощи. Отчего бы это?..
Всё разъяснилось довольно быстро, когда Лариса начала набивать в чат морзянку требований от Владимира Ивановича: на орехи аллергия, от помидоров в любом виде изжога. Молочное на дух не переносит, да, никакое. Сыра поэтому не добавлять никуда, ни-ни. Солить тоже ничего нельзя. Врач запретил Владимиру Ивановичу всякую соль, разрешил только досаливать готовое блюдо слабеньким раствором розовой гималайской соли из специального спрея, который тот везде носил с собой. Гипертония, знаете ли, с ней шутки плохи. Овощи можно, но не всякие. Картошку, к примеру, не надо, от нее метеоризм. От болгарского перца, огурцов, сельдерея, капусты в любом виде — та же история. Мясо — ой, да мясо-то можно. Но свинину не надо, говядину тоже — жесткая, зубы уж не те. А курицу — скучно. Ну а рыбу Владимир Иванович просто ненавидел. Всю. С детства.
«Володя, может, я сделаю тебе пюре из брокколи и котлетку из кролика на пару?» — нерешительно спросила Лариса.
«Ну что мы, в детском садике, что ли?» — возмутился Владимир Иванович. — «Придумай что-нибудь, покажи свои кулинарные таланты. Ты же женщина!»
Лариса опешила. Потому и обратилась за помощью к коллективному разуму — подругам юности.
Первой голос в чате подала Валентина. Она всегда была хохотушкой: «Надо, значит, чтоб не подавился, прожевал, да не плюнул, переварил, да не обделался, чтоб не пучило и не крючило, да чтоб вкусненько, да с фантазией, да с размахом? Ларочка, милая, приготовь ему песню. А еду не готовь. Пусть с собой приносит. В капельнице, глюкозку.»
Потом Раиса сказала свое мнение. Та слова роняла короткие, но веские. Она написала: «Лар, случай неизлечимый. Просто пошли его на…»
Лариса на девчонок обиделась. Она просила совета по диетпитанию, а они!..
А что бы посоветовали Ларисе вы?