Дважды в неделю из Хабаровска ходит "Заря" - скоростной пассажирский катер советской эпохи, которому плоское дно и водомётные двигатели позволяют причаливать на мелководьях в любой глуши.
Она поднимается из Амура в Тунгуску, а из Тунгуски - в речку Кур:
На пятый час пути становятся видны сливающиеся в единый гребень Шаманская, Краснокуровская и Новокуровская сопки:
Где-то под ними на заре русского господства в Приамурье возникла охотничья заимка, вокруг которой к концу столетия разрослось село. Возможно, бывшее по сути такими же дачами, куда перебирались охотники и перевозили с собой семьи - официального названия у деревни не было, а в обиходе она была известна как Три Сестры.
В 1908 году к хмурым таёжникам забрался проповедник, фамилию которого я долго пытался назвать Айне по памяти - то ли Праздников, то ли Ярмаркин, а оказалось - Иван Восторгов. Уроженец Кубани, первоначально он служил в церквях Закавказья и задолго до Урми успел побывать на берега персидской Урмии, где примкнула к РПЦ местная община ассирийцев. Там Восторгов и открыл в себе миссионера, и пройдя в Москве "курс молодого бойца", отправился в восточные пределы.
От Иркутска до Харбина он проповедовал не "туземцам", а именно русским переселенцам, среди которых на Дальнем Востоке уже в те времена вели активную миссионерскую работу баптисты и протестанты. Видя, куда клонится страна, Иван Иванович стал ярым монархистом, вступив Российскую монархическую партию ещё в революцию 1905 года, и видимо на этом и погорел: в 1918 году Восторгов был арестован в Москве и вскоре казнён.
Колонии у Трёх Сесётр проповедник Иоанн ещё в 1908 году прислал денег на строительство церкви. Местные жители на радостях переименовали село в Восторговку, а вот подарок использовали как-то иначе, уж не знаю, на протестантский храм употребив или на что-то мирское и потому практичное. Да и кто бы поехал сюда проверять, что церковь так и не построена? Даже имя контрреволюционного элемента стёрли с карты только в 1922 году, и несмотря на близость Краснокуровской сопки, Восторговка сделалась Новокуровкой:
Сейчас тут живёт 350 человек, и по меркам амурской глуши это много. Особенно когда едва ли не всё население выходит на берег встречать "Зарю", путь которой сюда из Хабаровска длится 4,5 часа:
Среди "буханок" и мотоциклов с коляской затесался раритетный (выпускался с 1952 года) "Джип Мицубиси", в таком состоянии больше похожий на самоделку:
"Заря" ушла дальше по Куру - её конечным пунктом в 195 километрах от Хабаровска (это 6 часов пути) служит крупный посёлок Победа, с предместьем Пасека вмещающий как бы не тысячу жителей. В основном это потомки украинских спецпереселенцев, после войны сосланных в глушь работать на лесовозной Уликанской УЖД, последние вагоны которой ещё валяются там на сельских улицах. Вероятно, на её месте проходит и круглогодичная, но изолированная дорога, ведущая из Победы к "ВолКовским" станциям Литовко, Санболи и Форель.
До Победы дойти мы и собирались поначалу, но продавщица билетов буквально уговорила нас высаживаться в Новокуровке - в Победе, или вернее на Пасеке, "Заря" стоит 40 минут, а тут у нас будет 3,5 часа на погулять, пообедать или искупаться. Решение оказалось безусловно верным - хоть и застроена Новокуровка советскими избами из бруса, деревня без дорог не может не быть колоритной.
На первый взгляд Новокуровка - просто очень глухое село, редко стоящие дома которого раскинулись на пару километров вдоль рыхлой грунтовки:
По обилию пустырей хорошо заметно, что когда-то деревня была гораздо многолюднее - до 1,4 тыс. жителей в 1959 году. О былом расцвете напоминает несколько капитальных общественных зданий - вот, кажется, детский сад:
А напротив - ДК и почта, работающая по несколько часов в среду, пятницу и субботу. Айна хотела послать из Новокуровки открытку, и именно в субботу нас сюда занесло, но тем не менее дверь под деревянным колоннами оказалась заперта наглухо. Попытка найти почтмейстера превратилась в экскурсию по трём сельпо за москитными сетками, но результатов не дала.
У крыльца - пара мемориальных досок с деревянными же буковками без единого гвоздя. Одна гласит "С IX 1918 по V 1919 гг. скрывался от преследования оккупантов на стойбище Шаманка первый военком Дальневосточной армии Павел Петрович Постышев", а вот на фото - продолжение той истории:
У многих домов Новокуровки привлекают взгляд бочки - та бескрайняя вода, среди которой стоят здешние деревни, для питья непригодна, грунтовые воды же для колодцев и скважин слишком глубоки. Поэтому живя на воде, рыбача на воде, перемещаясь по воде, пьют жители курских деревень привозную воду:
Впрочем, бочки - не самое впечатляющее, что может стоять у здешних домов. О том, что мы находимся в селе, лишённом сухопутной связи с внешним миром, напоминает транспорт:
С грузовиками времён расцвета местного леспромхоза и парой гусеничных вездеходов соседствуют джипы на грандиозных колёсах...
...и самодельные, но явно подражающие друг другу каракаты с колёсами из перетянутых камер. Грузовики да УАЗы, возможно, катаются в Хабаровск по зимнику, а вот всё остальное - явно для окрестных просек и болот:
При взгляде с берега Три Сестры над селом сливаются с фоном - Новокуровка стоит на их пологом склоне. Куда заметнее сопка с ретрансляторами, до которых доминантой селения был рыцарского вида памятник героям Великой Отечественной войны:
Побелёные Красные рыцари здорово смотрятся на фоне бескрайних проток:
По высокой воде напоминающих сельву Амазонии:
Сопки же тут понемногу сгущаются:
У самого горизонта сменяясь настоящими горами невысокого Куканского хребта. В переводе с нанайского это название значит Хребет Смерти - говорят, когда-то все до единого нанайские стойбища на той его стороне выкосила оспа, и с тех пор в курурмийских повериях эти горы стали границей мира живых с миром мёртвых.
3,5 часов на прогулку по Новокуровке хватает с избытком - мы успели обойти село от околицы до околицы, устроить пикничок у вытащенных на берег лодок, искупаться в ледяной, и всё ж таки приятной воде (даром что влажная жара тут вполне тропическая!) и всё равно к причалу "Зари" вернулись минут за 40 до её возвращения.
У причала понемногу собирался народ. Рядом купалась прямо в цветастой одежде компания девочек младшешкольного возраста, одна из которых, приметив колоритных гостей, подарила нам камушек с речного дна. С девочками разговорилась Айна, и вскоре мы знали, что они здесь в гостях - летом немалую часть прохожих в Новокуровке составляют те же дачники, приезжающие к таёжной родне.
Узнав, что я из Москвы, девочки сразу оживились и спросили, не видел ли я там каких-нибудь популярных блоггеров, само собой имея в виду не Варламова или Тёму, а каких-нибудь малоинтересных мне звёзд ТикТока. На фото, само собой, не наши собеседницы, а видимо селянки, принарядившиеся встречать лихого гостя из Победы:
Пару раз по зеркальной воде разносился механический рёв, но по детству на Каме я ни с чем не спутаю звук моторной лодки - до "Зари" по Куру приехало несколько пассажиров. Сама "Заря" проявилась за поворотом совсем другим звуком, более трубным и мелодичным. А вскоре и сама показалась в небе зеркальной реки:
И уже отбывая, я сфотографировал из окна внушительное здание с синей кровлей, куда мы не догадались зайти, и видимо зря: церковь в бывшей Восторговке всё-таки построили, но только не православную, а баптистскую. Сама её община пока представлена в основном пришлыми людьми из Хабаровска, одним из которых стал интеллигентный и очень разговорчивый паренёк, пристроившийся к нам с Айной на лавочку - прошлым рейсом он привёз в Новокуровку книги и теперь возвращался домой.
Как и положено миссионеру, паренёк оказался очень разговорчивым, но сидела рядом с ним Айна, а я откинулся на мягкой лавке и уснул. Просыпаясь, я видел привычные пейзажи плавней, и лишь когда полозья "Зари" вновь стали сечь амурские волны, я проснулся окончательно.