Для начала. Необходимо различать Кировский завод и КБ-3 от этого завода. Собственно, завод – это чисто производственная единица, практически всегда работающая в соответствии с годовым планом. Люди, станки, цеха. Сколько чего нужно, столько того и есть. Нет, есть некоторый резерв, но он не слишком велик. Поэтому заводские в колхозы не ездят. У КБ тоже есть какой-то годовой план, но это не главное. Главное – быть готовым к решению, возможно, глобальных задач, которые могут появиться прямо завтра. Нет подготовленного резерва, что тогда? Давать объявление в газету и набирать новый инженерный и рабочий контингент, потом обучать его азам конструирования танка?...потом, потом, потом. Когда начнем решать эту задачу?
Поэтому КБ имеет довольно избыточную структуру, и готово прямо завтра начать делать все известное (и даже неизвестное) в области конструирования танкового оборудования. Кого-то срочно отправляют менять чертежи танка, чтобы поставить куда-то крайне необходимую там новую фигушечку. А меня посылают на полигон для срочного ремонта танкового оборудования. Хотя я должен был в КБ заниматься другими делами, но я могу и ремонтировать тоже. Поэтому – вперед!
Свободных отправляют в колхоз. И снова я привожу здесь слова Виктора М. из моей предыдущей статьи:
“Цитата: "Городские помогали в колхозах". Действительно помогали, только не добровольно, на принципах взаимопомощи, а это была некая формы "барщины". Каждое предприятие имело закрепленный за ним, так называемый "подшефный" колхоз. Куда в сезон направлялись бригады работников этого предприятия на заготовку сена, копку картошки, и пр., даже коров пасли. Бригады формировались по приказу, уклониться было трудно, но были и добровольцы. Выезды на картошку воспринимались как неотвратимая неприятность, которая компенсировалась последующим распитием водки, прямо в поле. Обратной связи от колхоза не было. Зарплату за отработанные в колхозе дни платили по месту основной работы”.
Витя! По-моему, ты никогда не работал в КБ. Или в других местах, откуда могут послать в колхоз. Или старательно отлынивал от таких дел, Ведь это так далеко от любимого твоего времяпровождения на иностранных судах. И картошку ты уже не сажаешь: невыгодно. А мне до сих пор выгодно, и очень вкусно. И ты даже не знаешь того, что картошку эту мы никогда не копали. Копает ее трактор, а мы только собираем ее, и вывозим с поля. И водку прямо в поле мы не пьем, нам работать надо. Потом выпьем.
И нет никакого принуждения, в КБ даже очереди существовали, именно за право поехать в колхоз. Точно такие же, как в магазине за югославской стенкой, только покороче.
Что лучше? Сидеть в городе, в душном помещении, перелистывать давно известные тебе схемы, и больше ничего не делать? Или на волю, в пампасы? Конечно, там надо работать не так, как на заводе, но нас это не портит.
И там даже легче найти свою половинку, если ты ее еще не нашел (не нашла).
Я с весны в колхозе. Гурлево, это на Кингисеппском шоссе. Там еще и сейчас сохранился наш большой дом, видать с трассы, но он, по-моему, заколочен. Там есть, или была чья-то баня, которую я до сих пор помню. Свернуть, и доехать всего пять минут. Не хочу. Не нужно возвращаться в прошлое.
Собирали на полях камни, которые выбрались наверх за зиму. Я много работал на посадке свеклы. Регулировал на этом агрегате диски захвата рассады, и потом шел сзади, поправляя ту рассаду, которую агрегат не смог правильно воткнуть в землю.
Потом приходил вечер. И я садился на мотороллер, и уезжал на охоту. За десять километров, на тягу вальдшнепа. Из того, что привозил, девочки наши варили мне суп. Конечно, это добро я потрошил сам, зачем мне напрягать девочек? И делился с другими этим своим деликатесом. Дичи без водки, конечно, не бывает, хотя с ней была напряженка. В местном магазине был только ром ”Гавана Клуб”. Ну и ладно, привык. Хотя один раз было тяжело. Когда мне для себя и еще для одного мужика пришлось мешать его с солью. Для лечения наших очень внутренних органов. Жара, мы с ним сидим за столом, а в кружках перед нами эта теплая, горькая от соли гадость. Сидим и ждем: кто первый выпьет?
Вернулся я оттуда на завод, там на меня посмотрели, и отправили обратно. Только в другую деревню, в Сакколо. Это вправо от трассы, еще километров пять. Ехал тяжело, потому что по дороге полетел сальник коленвала. Поэтому скорость была километров 5-10, иногда отталкивался ногами. Уже на грунтовке отвязалась пластиковая канистра с бензином, и прыгала за мной по земле на веревочке. Протерлась, бензин вытек. А возле лагеря меня увидела одна девочка, удивилась такой картине с канистрой, ползущей по земле, и запомнила меня.
Там было хорошо. Лето, и уже сенокос. Косил, потом ушел на кипы. Если кто не знает, то это огромные рулоны сена, перетянутые проволокой. Мы их собирали, и увозили в сенной сарай с вентиляторами, для окончательной просушки. Кстати, очень выгодная работа, и снова я попинаю ногами нашего дорогого Виктора М. Я не помню за дополнительные деньги, но выгода была, еще и какая. Расценки на кипах: день работы – 1 отгул. На обычных работах – 0,5 дня. Истопником – 0,7 дня. Поварихи не знаю, но, по-моему, тоже очень не слабо. Итого: месяца полтора к отпуску, или когда тебе надо, это слабО?
Прекрасные летние вечера во дворе, и в хорошей компании. Иногда доставал только козел-наркоман. Огромный и черный. Он приходил к нам, и съедал все окурки, которые находил. Картонные трубочки от “Беломора” тоже, видимо, и от них какой-то приход был. Потом начинал выпрашивать курево у нас. Не давали. Тогда начинал натурально и больно бодаться, и мы разбегались. Не справиться. Дать палкой нежно – все равно будет приставать, а огреешь сильно – можешь ему там, внутри, что-нибудь сломать. Будет шум, а нам не надо. Уже на нас шумели, и даже через руководство завода.
А было так. Баня там отличная, а метрах в пятидесяти от бани был ручей с хорошим омутком. И мы, естественно, туда из бани бежали, и, естественно, без трусов. А местные бабы (или экзальтированные дачницы) накатали на нас телегу, которая дошла аж до завода. Нам вломили, и мы пообещали вести себя скромно. Ну, или до того отвинтить все наше хозяйство, и оставить в предбаннике. Естественно, обещание это мы не выполнили, но бабы утихли. Видимо, им понравилось.
После бани праздник. Сидим в столовой, пьем и едим. Пьем уже водку, а для девочек – ликер “Габриэль” из Нарвы. Шо такого, Нарва же недалече? Хорошо. Морды красные, издалёка видать. Видать, больно красные, потому что замечаю взгляд. Напротив – та самая девочка. В роговых очках, как строгая учительница. Но не строгая.
Мы с ней танцевали весь вечер. Иногда танцуем и сейчас. Об этом всё.
Сено закончилось, а выгодная работа для меня снова нашлась. Через баню. Я сижу в парной на верхнем полкУ, и что-то мне сегодня хреновато. Вышел в предбанник покурить. Напротив меня мужик сидит, и чему-то смеется. Потом ложится на пол, и лезет под лавку. Никакой. Вытаскиваю его наружу, и кричу другим: помогайте!
Разгружаем всех из парной, и из предбанника тоже. Угорели все. Слава Богу, обошлось без медицины. Водкой лечились. У меня весь вечер голова жутко трещала, а так ничего. Я же выше всех сидел, мне меньше досталось. Кстати, девочки наши тоже получили какую-то дозу, хотя мы баню для них долго проветривали, надо же им тоже хоть помыться? Печка в этой бане очень сложная, видимо, там что-то поганое осталось. Банщика этого выгнали, а меня на его место поставили. И до конца сезона я ее топил, а еще и на картошке работал. Отгулов заработал – не сосчитать. Большинство на осеннюю охоту потратил, да и на зимнюю рыбалку что-то осталось.
От картошки помню только лошадку. Тяжело ей пришлось, ведь поля раскисли. Постоим мы с ней, сгружу я пару ящиков на землю. Потом самую красивую картошину оботру хорошо об штаны (неудобно же грязную), и даю ей в ротик. Берет. Поела, милая? Ну, пойдем. Сам упираюсь в дугу, сколько могу, и она это чувствует. Идет. Тяжело. Жить вообще тяжело.
И последнее, про ручей. Форель в каждом омуточке. Небольшая, грамм 200 всего. Ловил, вялил. Сашка там такой был, рыбак похлеще меня. Умудрился поймать маленького гольянчика, и в омуте возле моста поставил донку на живца. Видел я его утром, перед работой. Идет, а в руке, на прутике, форель на килограмм. Завидно.
Вот, ребята и девчата, всё, наверное. Нет, вы можете еще раз перечитать выше творение Виктора М., и сказать мне или себе, кто лучше написал про колхозы. Я или он?