Примерно треть моего детства прошла на маминой работе. Рулоны ткани, тяжелые утюги, огромные ножницы для раскроя. Рабочие столы были внушительные — полтора на два метра примерно, и стояли по два-три впритык. А внизу на специальной полочке всегда лежали какие-нибудь отрезы, остатки, веревочки, лекала... Если я уставала, то просто забиралась под стол, свивала себе из всего этого подобие гнезда и засыпала.
В школьные годы мне уже всегда было чем заняться: садись на свободное место и учи уроки. Хоть математику, хоть литературу. А вот до семи лет приходилось искать развлечение самостоятельно. Ребенком я была тихим и медлительным: могла минут сорок наблюдать, как скорняки сшивают мелкие кусочки меха, чтобы получить из них шапку-формовку. Или делала из двух лоскутков куколку и отправляла ее в путешествие по какому-нибудь столу с раскроем. Так что сослуживицы мамины не жаловались. Но и мелкие безобразия я тоже творила. Пару раз ела цветы на подоконнике — было там одно прекрасное на мой четырех-пяти-шестилетний вкус растение. Однажды убежала во двор тушить помойку. Ну, и как-то раз съела кусок мыла.
Парадный холл во время моих визитов пустовал всегда. То ли время такое было, что клиенты «с улицы» в ателье не шли, предпочитая заказывать одежду через знакомых мастеров. То ли запомнились мне исключительно выходные дни. А может, мама просто не отпускала меня гулять по зданию в часы приема посетителей. Но факт в том, что самое тихое и самое красивое место было именно здесь.
Слева от входа — длинная стойка. Сейчас бы ее назвали «ресепшн». На ней несколько толстых папок с картонными страницами. На страницах — эскизы платьев и пальто, приклеенные образцы тканей, пришитые пуговицы. Все это я с удовольствием перелистывала, угадывая характер той или иной модели.
Справа — большое окно. А прямо — три ступеньки, ведущие на небольшой подиум, обитый красным мебельным бархатом. Три или четыре манекена демонстрировали на этом подиуме актуальные наряды: летом платья веселых расцветок, осенью — пиджаки с юбками и пальто, зимой — шубы и шапки. Точно помню, что была этим манекенам тогда чуть выше талии. Две стены рядом с подиумом были зеркальными, а три примерочные кабинки закрывались красными бархатными занавесами.
Когда все каталоги бывали изучены, наряды рассмотрены, а бархатные шторки обтроганы, я заходила в какую-нибудь примерочную и долго вглядывалась в зеркальный коридор. Казалось, вот-вот из глубины выйдет кто-то неведомый и мистический. Наблюдения длились по двадцать, тридцать, сорок, пятьдесят минут. Потом я просто уставала и возвращалась к маминому столу — сидеть ли, положив голову на подоконник, вить ли гнездо или шить куколку.
Но в тот день на узенькой полочке примерочной лежал обмылок.
Обмылки — это вообще ценность. Если он довольно тонкий и при этом не успел сломаться, таким кусочком можно проводить очень изящные и почти незаметные линии. Мама всегда хранила несколько обмылков в баночке или в коробочке. Мела для выкроек в ателье было не очень много, так что мыло очень выручало.
Сначала я хотела нарисовать что-нибудь на подиуме. Но как-то быстро поняла, что художество может не прийтись по вкусу ни маме, ни ее начальству. Поэтому просто повертела обмылок в руках, оценила его размер (небольшой), цвет (бледно-голубой) и толщину (совсем тоненький кусочек). После чего положила в рот и проглотила.
Ну, и все, в общем-то. Я очень хорошо помню этот момент из детства, а вкус мыла не помню совсем. И причины, по которой съела его, тоже не знаю. Потому что потому. Проглотила, посмотрелась еще разок в зеркало и вернулась к маме. Мало ли, вдруг кто-то станет искать тот обмылок, так чтобы на меня не подумали.
#воспоминания #детство #работающая мама #работа с ребенком #ателье