Он сидел на завалинке, у покосившегося дома. Разросшиеся возле неё, ирисы цвели буйным цветом красные, фиолетовые, жёлтые. Как же их любила его Марфуша. Бывает сидит здесь, на завалинке, и шепчется с ними, целует нежные лепестки. Эх, Марфуша! * * * * - Здорова, бать! - сын, взрослый уже мужчина, в тёмном волосе проскальзывает седина. Приезжает к нему по выходным. Топливо в трактор привозит, да ему старику еду. - Ну как ты тут? - Ничего, помаленьку, потихоньку. Вон гусята вывелись, посчитать не смог, но 10 точно есть. Будет вам гусь на Новый год! Да яичек набрал, масло спахтал.. - Бать, ну сколько можно! У тебя и так сил нет! Брось ты это всё! Поехали к нам! Тепло, чисто, туалет в доме! - Туалет в доме! Ишь что удумали. И воздуха в том доме нет, дышать не чем. - Тебе всё одно да потому! - злится сын, знает он что отец к нему не поедет, но уговаривать не перестаёт, - а тут что? Две улицы с домами перекошенными, да вас стариков кучка. Связи нет, дороги нет, молодежи уже совсем нет. Ч