Сегодня летал во сне. Без всяких приспособлений. Когда захотел, тогда и полетел. Хоть куда. Мимо проводов, выше деревьев и домов. Три лётных сна уже таких помню за свою жизнь. Летал-то, может быть, и больше, но всякий раз, когда приземлялся и оказывался на полу, было совсем не до запоминаний сна, кости гремели так, что никакое «мягкое место» не спасало от грубых посадок мимо лётной полосы. А эти сны помню, и ощущение лёгкости полёта запомнилось.
Первый раз летал у себя на улице в родной Красной напротив дома Сухопаровых у общественного колодца с водой. Сухопаровы тогда не в своём дому, а ещё в многоквартирном щитовом домике жили. Летал так, что чуть Эммочку Шапчиц, несущую два ведра воды на коромысле и одно в руке, не сшиб, вовремя увернулась от меня. Во сне всё просто, поднимаешься в небо и летишь в сторону аэродрома не сворачивая: над крышами, деревьями, натянутыми проводами, над Ванькой Курикайко, сидящим на скамейке у берега Илеши; на Красную смотришь, любуешься; девчонок по пути высматриваешь, какая покрасившее будет – ту и замуж бы позвал. Не помню, чтобы какая-нибудь зазноба встретилась в том полёте, все как-то мимо на танцы проскочили, у каждой свой ухажёр, мне и не досталось. Лёгкость в теле такая, что запросто в город, хоть в Котлас, хоть в Архангельск, а то и до самой Москвы за час нечего делать метнуться. Почему за городской тогда не махнул? привёз бы на танцы, а потом обратно доставил, дел-то всего ничего, ни бензина, ни керосина не надо, всё при себе. Молодой был, не до городских было, боялись деревенские городских – вдруг привезёшь, а она и останется, и не выгнать будет. И куда с ней? на сенокос? по ягоды да по грибы? А комарьё куда девать, никакой «комаринки» бы не хватило. А другой гнус? Гнуса у нас столько, что облепляет вместо платья, сплошным слоем. Нет уж, лучше наши, наших всем этим не удивишь…
В общем, не полетел, один на танцы пошёл. Это уже не во сне на танцы-то, наяву, в наш Клуб на мотоцикле приехал. В то время, летом танцы в клубе каждый день до последнего человека проводились и по понедельникам тоже. А куда денешься, молодёжи много, не на реку же всех выгонять, костёр жечь, вот клуб до утра и работал, и музыка до утра звучала, хотя по понедельникам у заведующей выходной был.
Про свои полёты никому тогда не рассказал, вот сейчас первый раз. Тогда же и нельзя было таким делиться – засмеют нехристи. Ладно засмеют, а-то и в «жёлтый» дом определят или в «большой» упекут. Я ведь сверху-то много чего успел посмотреть и заприметить – все самогонные схроны разведал, все заначки и неучтённый дефицитный товар зафиксировал, кто-где-чего – всё видел. Вот железные изделия дождались своего часа, все бочки и тазики с запчастями и кованными финтифлюшками в этом году Андрюшке Родионову за металлолом сдают, от всякого феррума, как от чумы, безжалостно избавляются и на своих огородах, и на общественных площадях. От мала до велика, все в поисках вожделенного металла, даже по ягоды и грибы не ходят, сенокосы забросили, не уверен, что картошку пойдут копать, может быть, в земле до весны оставят. А уж кто с кем якшается и неровно дышит с кем – тоже понаблюдал… Короче, нельзя было признаваться «о своих немыслимых способностях по ночам во сне летать» да ещё и над населёнными пунктами – небезопасно это – подстрелят запросто за такой эксклюзив…
Спасибо, что дочитали! Здесь будет что-то ещё и другое... Подпишись на канал ЗМ , чтобы не пропустить.