Распластанная Анька лежала на операционном столе и врачи уже четвертый час бились за её жизнь. А её неспокойная душа тем временем вырвалась из её покалеченного в аварии тела, выпорхнула и, пометавшись немного по операционной, наблюдая за попытками врачей скроить заново её оболочку, понеслась куда-то ввысь.
Чувство, которое охватило Аньку, было невероятным. Да, чуток страшновато, никто не спорит, но такого состояния эйфории ей никогда не приходилось испытывать и впервые она полностью ощущала себя счастливой...
Было немного странно: она чувствовала биение сердца, несмотря на то, что, вроде как, тело её осталось на столе, а она по-прежнему чувствует себя в нем...
Мысли метались в голове, как сумасшедшие... Почему-то вспомнилось, что она опаздывает на встречу с клиентами, хотя... Какие теперь клиенты: теперь все будет по-другому... Как именно, было пока неясно. Додумать свою мысль ей не довелось: Анька стоит в своем строгом офисном костюме перед огромными воротами и прямо перед ней высокий бородатый дед. Его глаза внимательно, пытливо и строго изучают её.
Мелькнула мысль: " Надо подать!". Ей было известно строгое правило: надо дать милостыню, чтобы деньги не переводились. Она даже сделала движение, чтобы снять с плеча сумочку и достать кошелек, но сумочки при ней не было... Понятно! И тут же сообразила, что это не тот случай.
Кто он? Нет, это не бомж. А кто?
Она, похоже, на том свете! Так, может, это святой?
Что за ерунда в голову лезет?
Голос старика прозвучал неожиданно властно и резко:
- Зачем пришла?
- Да я, - пролепетала Анька, - я.. Я, как бы, это. Я в аварию попала. И теперь того... Кирдык мне! - она глупо хихикнула.
Дед нахмурился:
- Нечего тебе здесь делать, - помолчал, потом добавил, - тебе в другое место. Здесь для людей безгрешных.
Анька поежилась... Да уж. Насчет грехов, так этого у неё с запасом. На десятерых хватит. Но, если ей не в рай, то, стало быть, в ад?
Припомнились бабкины страшилки про это место, где грешникам жгут пятки каленым железом и это будет всегда. Других способов воспитания бабка не знала, а Анька рано усвоила: жить по бабкиным правилам могут только лохи и всякое быдло. А для тех, кто хочет жить хорошо, существуют совсем другие права. Вот она и жила по этим другим правилам. И все нее всегда всё шло как по накатанной.
Риэлтерская контора, куда она устроилась лет шесть назад, оказалась золотым дном. Её умение втюхать любую недвижимость по круглой цене быстро оценил директор Иван Николаевич и очень скоро посвятил её в схему отъема жилья у одиноких стариков. В глухой деревне, далеко за городом, где-то в поле, вдали от цивилизации, он выкупил огромный барак, предназначенный для коров, привел в относительный порядок и теперь потихоньку заполнял стариками.
Анька делала вид, что не замечает, что слишком уж часто жильцов относили на кладбище. А что? Старые ведь! Пожили и ладно! Освобожденные места скоро заполнялись новыми жильцами. Вода в колодце есть, туалет во дворе, баньку им отстроили, общая кухня. Продукты подвозились Колькой: тот ещё жук. Подворовывал, конечно, но что-то и старикам перепадало. А что? Не умирать же старикам от голода! Да, пенсия стариков шла на счета, которые принадлежали непонятно кому (Аньке это не интересно), но получал деньги, конечно, Иван Николаевич. Понятное дело: зарплата Кольке, продукты, дрова, все денег стоило! Электричества в бараке не было: откуда в поле это чудо, да и зачем оно старикам? Вон, керосиновые лампы есть, светят ничем не хуже!
А старикам много ли надо?
Нет, никто не говорит: порой Аньке приходило в голову, что сама она ТАК жить бы ни за что не захотела. Но ведь эти чудики сами во всем виноваты! Вон, у всех почти есть дети, да только никому эти старики не нужны! Надо было правильно растить своих детей, тогда и не жили бы в бараке.
Немного Аньку задело, когда в этом гадюшнике она увидела собственную бабку. Ох и разозлилась она тогда! Иван Николаевич долго оправдывался:
- Так ведь по документам она совершенно одинокая! Ей даже некому было в магазин сходить! А тут на всем готовом! Для её же блага!
На старую квартиру, конечно, уже поздно было возвращать Анькину бабулю, но очередное жилье шеф передал во временное пользование её бабке и Анька наняла ей сиделку и теперь изредка названивала, спрашивала, если что нужно.
Ей самой уже хорошо за 30. Но замуж она и не хотела: зачем? Мало, что ли, мужиков вокруг? Чуть глазки построй, улыбнись ободряюще, и на ночь готов кандидат!
О детях Анька и вовсе думала с брезгливостью: кому нужны эти памперсы и сопли?
Зато у нее шикарный коттедж в черте города, нашпигованный всем, чего душа пожелает, есть машина мечты, в любое время, чуть образуется окно, она на самолет и в теплые края! Любые мыслимые и немыслимые развлечения-было бы желание!
Да, все ей завидовали. Проклинали. И, кажется, эти проклятия материализовались... Не случайно ведь машина почти на ровном месте вдруг кувыркнулась и со всего маху врезалась в столб?
Кто-то же помог ей отправиться на тот свет?
Плохо это, или хорошо, Анька пока не до конца поняла. В принципе, всего-то она уже ТАМ насмотрелась, наудивлялась, похоже, здесь-то лучше намного! Однако СЮДА её не пускают. Отправляют в местные БАРАКИ, а о бараках Анька, если честно, никогда не мечтала. ЭТИ, похоже, ничуть не лучше, чем те, в которых они поселяли стариков!
Поэтому теперь включился её здравый смысл, она всегда блистала изобретательностью. С дедом ведь можно договориться как-то? Как? Деньги его, похоже, не согреют. Уж больно правильный! Надо попробовать слукавить..
- А, скажите, можно мне хоть глазком посмотреть, как оно здесь, в раю? - заискивающе спросила Анька.
Дед молчал, но в глазах его читалось: все-то он понял! И хитрость её и чертову изобретательность. Вот все-все понимает. Не проведешь его!
Однако дед сказал:
- Хорошо, тебе полезно посмотреть, чего ты лишилась! Пойдем, покажу!
На боку старика висела связка ключей. Позвенев ими, выбрал нужный и отворил дверь, пропуская вперед нашу грешницу.
Сначала они шли по чудесной аллее. Вокруг пели птицы, откуда-то издалека слышалась удивительная мелодия, справа вился ручей с чистейшей водой, в которой плескались мелкие рыбешки. Иногда им попадались животные, которые совершенно без страха подходили, принюхиваясь, и бежали дальше по своим делам. Особенно поразил Аньку заяц, который почему-то увязался за ними, смешно подпрыгивая и поблескивая своими красноватыми глазками. Ей хотелось взять его на руки, но дед остановил, сделав знак рукой.
И вот они на поляне. Вокруг полно народа, но никто никому не мешает, все чем-то заняты. Явно труд им доставляет огромное удовольствие. Кто-то вяжет, кто-то перебирает фасоль, кто-то из дерева что-то вырезает. Некоторые что-то напевали, некоторые тихо переговаривались между собой.
Периодически кто-то подходил к ним близко, но, взглянув на Аньку, делали испуганные глаза и их как-будто отбрасывало невидимой волной. Как это происходило, было непонятно.
Смотрела Анька и всем своим нутром сознавала: ей никуда не хочется отсюда уходить!
Но тут навстречу им попался старик и Анька узнала в нем одного из жильцов их барака! Встретившись с ним глазами, она похолодела... Она ожидала увидеть в его глазах все, что угодно, только не жалость!
Внезапно ее охватило чувство страшного раскаяния!
Этого деда и его историю она помнила очень хорошо! У него была хорошая, дружная семья. Жена, сын, невестка, двое чудных малышей. Они ехали отдыхать на дачу. В какой-то момент его сын не справился с управлением и его машина врезалась в появившийся на повороте большегрузный трейлер.
В одночасье старик остался один на всем белом свете.
Его огромный особняк показался особенно лакомым кусочком для Ивана Николаевича. Окрутить старика он послал, конечно, Анну. Работа оказалась более, чем легкой. Находящийся в глубокой депрессии старик подписывал все документы почти не глядя.
Анька была счастлива! Еще бы! От этой сделки она получила тогда 50% от стоимости! На радостях, она тогда и приобрела машину своей мечты!
А с дедом она пару раз встречалась в бараке, но ТАМ он делал вид,что и не узнает её... Ему просто было всё равно! Но теперь она точно понимала: узнал!
Нет, он не просто узнал: он её пожалел!
Какая же она дура! Теперь совершенно ясно: гореть ей в аду!
По её щекам катились слезы. Только сейчас до нее стал доходить смысл распределения умерших на два лагеря: АД и РАЙ!
Не заслужила она того, чтобы находиться здесь! Её место ТАМ!!!
Она повернулась к своему проводнику:
- Я все поняла... Нам пора!
Они шли молча по той же тропинке.
Всё было по-прежнему удивительно красиво, но теперь у Аньки щемило сердце... Ей страстно хотелось все исправить... Но ведь поздно! Ах, как поздно! Не нужно ей богатство, не нужно ей это великолепие, которым она обставила свою непутевую жизнь, и теперь была бы готова отказаться от всех тех благ, которые легко заимела по щелчку пальца.
И вовсе не потому, что её пугал АД... Она заслужила местечко на той самой раскаленной сковороде.
Единственное, о чем она мечтала-это хотя бы что-то исправить!
Прикрыв ворота, старик обернулся к Аньке, лицо которой было залито слезами. Вздохнул:
- Дам тебе шанс на исправление. Сможешь. Но смотри у меня!
На это раз глаза его были наполнены таким светом, что Анька невольно прикрыла глаза и...
- Доктор, скорее! Больная пришла в себя!
Перед глазами Аньки стояла долговязая медсестра, некрасивая, но явно очень добрая:
- Миленькая ты моя! Как же я за тебя рада! С возвращением!!!
Продолжение здесь!
