Смена заканчивалась через пятнадцать минут, но последний пациент опаздывал. Молодая, но не юная, хорошенькая, хоть и не красавица, улыбчивая, разве немного утомленная медсестра нетерпеливо пыталась прочитать фамилию, неразборчиво вписанную накануне предыдущей сменой.
Клеенки на койках пахли спиртом, раковина, в которой хорошенькая медсестра помыла все, что надо было помыть после себя, блестела. Использованные иголки, шприцы, бинтики, ватки, пластыри собраны в большие черные пакеты для мусора.
Остался только последний пациент. И он опаздывал.
Хорошенькая медсестра с досадой посмотрела на дверь, засунула руку в карман, нащупала холодный телефон. Обманула или нет? Если позвонить, а она ее все-таки обманула, но будет досада или, хуже того, злость. А если действительно заболела? Тогда начнет обвинять в черствости. «Я так и знала, тебе на меня плевать!»
Вздохнула. Если бы в книгах по воспитанию дочерей после развода после каждой главы был тест с тремя вариантами ответа,чтобы можно было просчитать последствия каждого решения.
Не выдержала. Вынула телефон и заглянула в мессенджер. Так и есть. Дочь в сети. Играет или уроки делает? Играет, конечно. Хорошенькая медсестра порозовела от злости. Она все время ее обманывает. Как будто хорошенькая медсестра не мать ей, а дура какая-то. Надо было отцу ее отдать. Пусть радуется.
В дверь постучали. Хорошенькая медсестра промычала «входите», и не оборачиваясь спросила фамилию.
-Я на укол, - услышала застенчивый голос с порога.
-Хорошо, - вежливо ответила хорошенькая медсестра. А, может, еще не поздно на отца опеку переделать? Ну, не справляется она с ней, что ж поделать? - Проходите, чего вы стоите? Вам укол? Тогда за ширму. Снимайте штаны Фамилия ваша?
У порога замешкались.
-Вообще-то я прекрасный принц. Но сейчас мне нужен укол. Хотя, - пациент потоптался на месте. - Простите, а вы не замужем?
Хорошенькая медсестра, наконец, обернулась.
У дверей, так и не решившись продвинутся дальше, стоял прекрасный принц. Он был похож на всех прекрасных принцев вместе взятых, и ни на кого в отдельности. Волосы золотисто-пшеничные — так выглядит покошенное поле в октябре, когда все вокруг отдает золотом. Глаза — как осеннее синее небо. Подойдешь ближе, оттолкнешься от земли и полетишь высоко-высоко — туда, где, сбившись в стаю, черными пятнами исчезают птицы. Где солнце не палит, но щекочет. Где невесомость и радость.
А в остальном. Принц, как принц. Высокий, стройный. В обычном камзоле и высоких сапогах. На сапогах, как положено, бахилы. Хорошенькая медсестра на ноги его первым делом посмотрела. Полы то уже вымыты.
-Я в разводе, - сказала хорошенькая медсестра. - Но у меня есть дочь. Ей двенадцать.
-Трудный возраст, - посочувствовал прекрасный принц. - А я никак жениться не могу.
-Почему? - удивилась хорошенькая медсестра. Он подошел ближе. Какое же все-таки высокое небо у него в глазах. Остаток летней зелени вокруг зрачков и маленькие точки желтых кленов.
Прекрасный принц пожал печами.
-Никто мне не верит. Удивительно, правда? У меня и камзол есть, и сапоги, и белая лошадь. Но все считают, что я вру.
-И что говорят? - осведомилась медсестра. Она отвернулась, чтобы не улететь и стала сосредоточенно набирать лекарство в шприц.
-По-разному. Кто говорит, что принцев не бывает, кто-то, что на фиг мы им нужны.
-Пожалуйста, не выражайтесь, - обиделась хорошенькая медсестра. - Вы же прекрасный принц.
Прекрасный принц сконфузился.
-Извините. Так говорят.
Хорошенькая медсестра сразу его простила.
-Проходите за ширму и снимайте штаны. У вас что-то болит?
-Да, - грустно сказал принц. - На лошади спину потянул.
-Ничего, - пожалела его хорошенькая медсестра. - Сейчас будет полегче.
В кармане пискнул телефон.
«Ты скоро? Купи чего-нибудь вкусненького».
Хорошенькая медсестра улыбнулась и передумала отдавать бывшему мужу дочь.
-Расслабьтесь. Я легко делаю уколы. Вы ничего не почувствуете.