Стихотворный текст – это прежде всего ритм. Многие привыкли, что поэзия – это рифма и ещё что-то про стихотворный размер. Однако мало кто задумывается, что рифма тоже нужна для ритма (поэтому так называется), а уж почти никто – что мелодика стихотворного текста может обеспечиваться какими-то другими средствами, нежели пресловутыми ямбами и хореями.
Стихотворение Хлебникова «Когда умирают кони...» принято относить к верлибру – свободному стиху. Но мне очевидна чёткая ритмизация каждого стиха с нарочитым сбоем в темпе. Да что уж там! Музыка пронизывает это стихотворение насквозь!
Разумеется, прежде всего единство произведения обеспечивается анафорой «Когда умирают». Повтор начала, которому обычно отводят скромную роль «усиления» (допустим, как у Лермонтова: «Так я молил твоей любви... Так чувства лучшие мои обмануты...) здесь играет роль тематического, звукового и философского объединения. Во-первых, стихотворение как будто поётся, из-за одинаковой расстановки ударений:
Когда умирают кони – дышат,
Когда умирают травы – сохнут...
Это, конечно же, никакой не верлибр – это тоническое стихосложение, то есть такое, в котором гармонизируется система ударений. Порядок одинаков:
UÚ UUÚ ÚU – ÚU
То есть ударные слоги второй-пятый-шестой-восьмой.
В следующих двух строчках ритм как будто сбивается, но на самом деле просто меняется:
Когда умирают солнца – они гаснут,
Когда умирают люди – поют песни.
Добавляется ещё одна условная «стопа»:
UÚ UUÚ ÚU – UÚ ÚU
Но она точно так же в двух строках идентична. Почему ритм изменился? Об этом чуть позже.
Теперь: обратили ли вы внимание на звукопись? Всё время повторяется [а] (первый слог «когда» я тоже беру в расчёт как [ка]), с резкими вторжениями лабиализованных (губных [о] и [у]): кОни, сОхнУт, сОлнца, гаснУт, поЮт. Уже целая песня, похожая на плач или вой, имхо: [аоу]. И тут первый раз за всё стихотворение в последней строке возникает звук [э]: ПЕСНИ! Как выделяется это слово, как замыкает собой то, что и являлось песней до сих пор!
Как и обещал, ещё вернёмся к идее финала.
Далее – цезура. Не цензура, а цезура. Это пауза в середине строки (ну, почти в середине). Если бы Хлебников вставлял в логичном месте «то» (Когда умирают, то) или ставил подлежащее везде, а не только в третьем стихе (Когда умирают, они), то получалась бы вынужденная пауза:
Когда умирают кони (притормозил) то они дышат.
Однако Хлебников так не делает. В итоге получается мнимая цезура: на тире (которое по правилам пунктуации можно бы и не ставить, так как предложение союзное) запнуться вроде бы надо, но не хочется:
Когда-умирают-кони-сохнут –
всё на одном дыхании, разве что слог «сох» – выделяется.
За счёт этого интонационного выделения следующего за тире слова мы интуитивно выделяем в сознании и «они», и «поют» – тут не так, как мы ожидали, как мы привыкли по первым двум строкам. Тут даже сложнее: можно бы вспомнить об открытой Лотманом структуре х-х-у-ху, но я боюсь вам наскучить. Хуху!)))
Лучше смотрите что получается. Всё четверостишие – сложно, но гармонично устроенное звуковое единство, которое ещё до слова «песни» создаёт невесело-задумчивый мотив. Навязчивое «когда умирают» интуитивно подсказывает: всегда. В любой момент где-то кто-то или что-то умирает, вот прямо сейчас тоже. И ради чего нам об этом напоминают?
Чтобы сразиться со смертью, разумеется.
Это видно уже в первой строке. Дыхание – это признак жизни (вспомним, как по наличию дыхания в фильмах нередко проверяют, жив ли человек, лежащий без сознания). Таким образом, сразу возникает конфликт жизни и смерти – понятное дело, что кони дышат в агонии, но к тому автор и ведёт: когда животные умирают, они держатся за жизнь.
Далее следует градация: каждая следующая жертва смерти изначально менее «живая». Неодушевлённые травы, которые, меж тем, всё-таки принадлежат миру живой природы, безвольно сохнут, а могучие, но уже совсем не живые солнца ещё более безвольно гаснут (на самом деле солнца взрываются, но мы этим пренебрежём). И вот тут всю логику нарушает это неожиданное «они». Как мы уже неоднократно замечали, автор к финалу стихотворения настойчиво сбивает стройность, внося в порядок новые элементы.
Почему про солнца уточняется «они»? Соглашусь с Олегом Лекмановым: это нужно, чтобы намекнуть на субъектность людей.
В первых трёх строках у обоих сказуемых общее подлежащее: кто умирает, тот потом и дышит, сохнет, гаснет. Про людей же и это справедливо (кстати, Лекманов этого не замечает), и обратное: когда люди умирают, о них поют песни.
В этом и поэзия. Люди действительно могут «помирать, так с музыкой». А когда их песня утихает – её подхватывают другие.
Вот такой отпор мы можем дать смерти.